— Фрэнк? Необходимо что-то сделать с вашим приапизмом. Ваш пенис.

Фрэнсис заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на докторе, который, как он отметил про себя, оказался довольно смазливым азиатом.

— Мы должны разобраться с вашей эрекцией.

И хотя он был напичкан по горло всякой гадостью, и избит, и снова напичкан лекарствами, губы Фрэнсиса непроизвольно раздвинулись в довольной улыбке.

Джозеф стоял на пороге кухни, пил кофе и осматривал свое крошечное жилище. На кофейном столике в гостиной он заметил модный иллюстрированный журнал и стремительно двинулся к нему, чтобы выбросить в мусор. Но сам себя одернул на полпути, потому что вспомнил, что пока не закончил читать статью о блюдах для гурманов, а также еще потому, что всякий скажет, что чтение одного глянцевого журнала еще не делает вас гомосексуалистом.

Юки ничего не могла с собой поделать. Она годами не имела возможности в такой близи изучить мужскую анатомию и не собиралась позволить ему уйти без повторного выступления. В ее намерения не входило обходиться без этого очередные четыре года. Ни за что. Можете оставить себе все эти кристаллы, и тренировки по Пилатесу, и грубую одежду из пеньки. Юки больше не находила во всем этом никакой надобности. Все, что ей требовалось, она уже обрела. Вспомнились слова консультанта по личностному росту: «Когда вы находите желаемое, крепко схватите и не отпускайте его». Поэтому, пока Лоно лежал рядом с ней, глубоко дыша, совершенно удовлетворенный и расслабленный, она схватилась за пенис и принялась ласкать его.

Тот отреагировал тотчас же. Словно только и ждал этого.

Стриптизерша с великолепной иссиня-черной кожей и гигантскими шарами грудей, на которых наподобие шоколадных конфеток «Хершиз киссиз» выделялись соски, резко повернулась. Она опустила свою облаченную в узенькие трусики попку прямо на промежность Джека и принялась ерзать по нему, совершая основательные, медленные, круговые движения. По ее виду нетрудно было догадаться, что она уже устала. Пот стекал ручьями со лба, пока она танцевала и скакала на нем, изображая соитие. Ее тело блестело от влаги и стало скользким. Она выкладывалась вот уже почти сорок пять минут, а Джек все не мог кончить. Девушка откинула голову назад и смотрела на него, тяжело хватая воздух ртом, словно у нее из легких испарился весь кислород.

— Милок, ты еще не получил свой орешек?

Не то чтобы он не хотел получить свой оргазм. Денек у него выдался напряженнее некуда. Ему надо было выпустить пар.

— Нет еще.

Она ускорила темп. Задвигалась под музыку, ударяясь телом о его колени мощными, влажными толчками.

— Ты как, близок? Милок, ты сделаешь это для меня, правда ведь? Ты заставишь мамочку гордиться тобой?

Внезапно Джеку все это неимоверно опротивело. Он резко оттолкнул девушку от себя.

— Ладно, я просто сегодня не в том настроении.

Стриптизерша застыла на месте, руки в боки, ее поразительно крупные, явно ненатуральные груди бурно вздымались, пока она старалась отдышаться. Она воззрилась на него:

— Что-о-о?

Джек малость растерялся. Он почти робко протянул ей две сотенные купюры.

— Я выдохся. Пришлось порядком помотаться.

Его внимание привлек ручеек пота, берущий начало где-то в ее взмокшей голове, сбегающий к шее и превращающийся в настоящий водопад в ложбинке между грудей.

— Выдохся?

— Извини.

На краткую долю секунды Джеку показалось, что сейчас она просто возьмет и вышибет одним махом все дерьмо из него. Он нервно протянул ей еще одну сотенную.

— Может, в следующий раз получится?

Женщина выхватила купюру из его руки и пошла прочь.

— Пойду-ка я приму душ.

Джек совсем упал духом.