— Меня они не убьют, а ты со мной не пойдешь. — Рива подняла руку, пресекая протесты. — Ты мне понадобишься снаружи. Будешь ждать с лошадьми у городских ворот.

— А если ты не придешь?

— Значит, уедешь один. И как можно скорее.

— Я не…

— Слушай, это тебе не сказочка и не деревенская баллада, а сам ты — далеко не благородный рыцарь, спасающий принцессу. Ты прав: если меня схватят, со мной все будет кончено, и станешь ты где-то бродить снаружи, дожидаясь меня, или нет — разницы никакой. Так что возьмешь коней, деньги и свалишь отсюда подобру-поздорову.

Наконец подъехала повозка, груженная вином и всякой едой. Стражники отперли ворота. Появилась группа слуг, в основном — сильных мужчин, которые принялись разгружать повозку. Рива внимательно наблюдала за ними, стараясь запомнить, как одеты служанки. «Бледно-голубая лента, стягивающая волосы, черная юбка, белая блуза».

— И куда же я пойду? — совершенно по-детски спросил Аркен.

Забрав груз, слуги исчезали в задней части дворца.

— На север, — сказала она. — В Пределы. Если ты назовешь мое имя владыке башни, уверена, он о тебе позаботится.

— Ты знакома с лордом Аль-Сорной? — чуть слышно, с трепетом произнес мальчик.

— Еще бы, — сказала она, поднимаясь на ноги и отряхивая пыль со штанов. — Я же была его сестрой.

* * *

Рива купила простую белую блузу, голубую ленту и две юбки: одну черную, другую зеленую. Весь вечер накануне фельдриана она сшивала их вместе: черная — внутри, зеленая — снаружи. Она заметила, как педантично осматривали стражники всех посетителей дворца, и отказалась от идеи спрятать под юбкой оружие. В конце концов, кухню она всегда сможет найти, а там будут и ножи. Утром она уже стояла у дворцовых ворот, сжимая в руке пергамент с жалобой на несуществующую мачеху. Ей было немного не по себе. Прощание с Аркеном вышло скомканным, мальчишка попытался чмокнуть ее щеку и обиженно насупился, когда Рива отстранилась.

— Запомни: ждать меня не надо, — сказала она. — Если не появлюсь через час после открытия ворот…

— Да понял я, понял, — скривился Аркен.

Рива надеялась, что он остался доволен прощальным рукопожатием, и отправилась ко дворцу. Как ни рано она пришла, там уже выстроилась очередь из дюжины человек. К тому времени, когда ворота открылись, их собралось более двухсот. Стражник с мешком в руках прошелся вдоль очереди, и каждый проситель вытащил из мешка деревянную табличку. Когда подошел ее черед, Рива тоже взяла одну, изо всех сил стараясь выглядеть взволнованной.

— Шесть! — воскликнула стоящая позади пожилая женщина, увидев номер, вырезанный на табличке девушки: у нее самой оказался пятьдесят девятый. — А вот я проторчу здесь весь этот проклятущий день. Бедные мои больные ноженьки! Как бы мне не свалиться замертво.

Рива подумала, что тетка выглядит достаточно крепкой, но скроила сочувствующую мину.

— Не тревожьтесь, бабушка. Хотите, поменяемся? — протянула она свою табличку.

— Сколько? — подозрительно нахмурилась женщина.

— Великодушные поступки угодны Отцу, — сказала Рива, широко улыбаясь.

— Ага-ага. — Тетка покосилась на собор и достала свою табличку. — Значит, договорились.

Из конца очереди донеслись возмущенные крики.

— Не моя забота, — пробурчал охранник с пустым мешком на плече, возвращаясь в замок. — В следующем месяце приходите.