Вскоре всех тщательно обыскали и пропустили за ворота. Затем через мешанину причудливо подстриженных кустов и фруктовых деревьев просителей препроводили во дворец. Они собрались в главном зале, куда вел короткий коридор, в который выходило несколько дверей — давно закрытых, судя по их виду. Перед возвышением, где стояло пустое кресло, выстроился караул. Когда все сто просителей вошли, гвардеец поднял руку. Люди притихли.

— Склонитесь перед владыкой фьефа лордом Сентесом Мустором, преданнейшим слугой Объединенного Королевства, который правит Кумбраэлем от имени короля.

Рива находилась в задних рядах и не могла толком рассмотреть человека, появившегося из боковой двери. Среднего роста, заметно за пятьдесят, элегантно одетый, но сутуловатый и с длинными, нечесаными патлами. Он тяжело опустился в кресло, и тогда она увидела его лицо: впалые небритые щеки, желтоватая кожа, слишком красные даже для пьяницы глаза. Короче говоря, никак не похоже на лицо праведника. Рива попыталась обнаружить хоть какое-то сходство с собой, хотя бы далекий отголосок родства, но ничего не увидела. Может быть, она больше похожа на мать, чем на отца?

Гвардеец ударил в пол алебардой и заорал:

— Приветствуйте госпожу Велисс, почетного советника владыки фьефа Кумбраэль.

Женщина, поднявшаяся на возвышение, была одета в простую блузу и юбку — очень похожие на наряды служанок, за которыми Рива наблюдала накануне. Госпожу отличал от них лишь лазуритовый амулет на золотой цепочке, который притягивал взгляд к ее пышной груди. Темные волосы, отливающие рыжиной, были стянуты простой голубой лентой. Приятное лицо с легким румянцем, полные губы, никакой косметики.

— Грязная блудница, — прошипел рядом мужской голос, впрочем, не так громко, чтобы услышала охрана.

Госпожа Велисс улыбнулась и развела руки в приветственном жесте, а затем заговорила. Речь ее была правильной, но грубоватый азраэльский акцент выдавал неблагородное происхождение:

— Приветствую вас от имени лорда Мустора и заверяю, что все прошения будут выслушаны и внимательно рассмотрены, прежде чем мы вынесем решение. Терпение, как говорит нам Отец, — одна из лучших добродетелей. — Она вновь улыбнулась, блеснув ровными белыми зубами.

— И как только Отец позволяет таким ходить по земле? — опять пробормотал голос рядом с Ривой.

— Что же, начнем, — продолжила госпожа Велисс. — Номер первый. Пожалуйста, выйдите вперед, назовите свое имя и где вы проживаете, после чего изложите суть дела.

Просителем оказался пожилой мужчина, от имени своей деревни он жаловался на возросшую арендную плату, заодно обвинив землевладельца в том, что тот портит своего сына:

— Кажный месяц нового коня ему покупает, милорд. Разве ж это дело? Люди голодают, а отрок, которому и двенадцати годков еще не исполнилось, гарцует на дорогих жеребцах.

— Как имя твоего землевладельца? — спросила Велисс.

— Лорд Явен, госпожа.

— Понятно. Если не ошибаюсь, лорд Явен потерял старшего сына в битве у брода через Зеленоводную?

— Половина парней из нашей деревни полегли там, госпожа, — сурово кивнул старик. — Только не в битве, нет. Их подло убили, после того как они сдались, хотя обещали обойтись с ними достойно.

Велисс поморщилась. Действительно, у брода через Зеленоводную азраэльцы устроили кумбраэльцам настоящую бойню.

— Хорошо. — Она взглянула на двух писцов за столами сбоку от возвышения. Один из них кивнул. — Твое прошение записано, — сказала госпожа старику. — И будет рассмотрено как можно быстрее.

Слушания продолжались. Один проситель сменялся другим, и беды их не слишком отличались друг от друга.