— Но ведь это твой дом, пусть ты и говоришь о нем так, словно ненавидишь.

«Ненавижу?» Можно ли ненавидеть место, которое ты знаешь, как свои пять пальцев? Дворец утратил для нее свое таинственное очарование, еще когда она была маленькой. За все эти годы там сменилось огромное количество лиц, множество людей умерло в петле или на ристалище. Жадный до власти болван лорд Артис, которого она ценила за прагматизм. Толстый лорд Аль-Унса с его неуклюжими манерами, продажный до мозга костей, зато умевший рассмешить, как никто другой. Линден, бедный, влюбленный дурачок Линден… И Ваэлин.

— Да, наверное, я действительно ненавижу дворец, но другого дома у меня нет.

— А твой брат никак не управится без твоих советов?

— Он, разумеется, хотел бы, но мне противна сама мысль о том, чтобы покинуть его. Может быть, позже, когда наступят спокойные времена, я найду себе другой дом.

— На Горе много места, — улыбнулась Давока.

— Сомневаюсь, что мое общество придется по вкусу Малессе, — рассмеялась Лирна. «В конце концов, всегда есть Северные пределы…»

* * *

— Этот лес очень стар, — с тревогой сказала Давока, глядя на темную чащу, подступавшую к самой дороге. — Я чую его древность.

Лирна и раньше замечала неприязнь Давоки к лесам. Плотный строй деревьев беспокоил лоначку, привыкшую к горам и тундре.

— Урлишский лес — самый большой в Королевстве, — пояснила Лирна. — Он находится под охраной самого короля. На нашем континенте только Великий Северный лес превосходит его по размерам.

— Каком еще континенте? — нахмурилась Давока.

— На суше, по которой мы едем.

— А есть и другие?

Лирна чуть было не рассмеялась, но заметила искреннее любопытство в глазах Давоки. «Она знает так много и в то же время так мало».

— Нам известны еще четыре, — ответила она. — И все — крупнее нашего. Может быть, имеются и другие, но пока никто из Королевства их не видел. Или просто не вернулся, чтобы рассказать нам.

— Вовсе нет, — встрял Арендиль. — А как же Керлис Неверный? Говорят, он уже совершил два кругосветных путешествия и сейчас как раз отправился в третье.

— Но это же сказка, — возразила Лирна. — Легенда.

— Нет-нет! — настаивал Арендиль. — Дядя Ванден клянется, что встретил его лет тридцать назад.

— Кто такой этот дядя Ванден?

— Дедушкин кузен, в свое время он был славным рыцарем. Я зову его дядей потому, что он всегда вел себя со мной как дядя. И он очень старый.

— Такой старый, что даже встречался с тем, кто никогда не умирает?

— Но это правда! — начал горячиться Арендиль. — Мой дядюшка никогда не лжет. Это случилось, когда он был на службе у смотрителя Северного взморья. Его ранили во время облавы на контрабандистов, он отстал от своих и заблудился среди осыпающихся скал, которые покрывают там все побережье вплоть до подножия гор. Он рассказывал, что бродил там несколько часов и уже начал бояться, что истечет кровью, когда наткнулся на Керлиса — тот прятался вместе с какими-то странными людьми среди камней. Дядюшка был уже на волосок от смерти, но один маленький мальчик, отмеченный Тьмой, просто дотронулся до него и вылечил.

— Вылечил прикосновением? — Интерес Лирны к истории Арендиля резко возрос.

— Знаю, звучит невероятно. Дедушка сказал мне, что это старческие бредни и ничего более. Однако дядя показал мне шрам на плече: вся кожа там была покрыта пятнами, морщинистая и грубая на ощупь, но в центре виднелось совершенно гладкое пятно в форме детской ладошки.