— Она умерла, хозяйка. Во время войны.

— Понятно. — Она поморщилась и отвернулась. — Грустная история. А тебе пора отдохнуть. Утром мой возлюбленный супруг, без сомнения, заставит тебя описывать происходящую бойню.

— Благодарю вас, хозяйка. — Я поклонился и пошел к трапу в мою каюту, стараясь не сорваться на бег. Врожденная жестокость ее мужа ужасала меня, но теперь я понял, что на корабле есть еще более опасный человек: его жена.

* * *

Проспал я где-то около двух часов. Мне вновь снились кровь и хаос, которые сопровождали сокрушительное поражение королевской гвардии. Лицо владыки битв, когда тот увидел, как предатели разворачиваются и атакуют его собственный фланг… Брат Каэнис, пытавшийся удержать бегущих людей…

Проснувшись, я заставил себя проглотить кашу-размазню, оставленную у моей двери, и несколько часов приводил в порядок свои записи, превращая их в приемлемый, то есть недостоверный, рассказ о воларском штурме. Я особо отметил тщательную подготовку к длительным боям внутри городских стен, прозорливо проведенную генералом.

Некоторое время спустя меня затребовали на палубу. Оказалось, что созван военный совет. Старшие офицеры толпились вокруг стола с картой, а сам генерал слушал отчет командира подразделения.

— С помощью поджогов нам удалось кое-чего добиться, ваша честь, — докладывал человек с усталым, покрытым гарью лицом. — Однако они быстро сориентировались и начали создавать проемы между улицами, чтобы пожары не перекидывались из одного квартала в другой. Ко всему прочему, город построен из камня, а камни плохо горят. Что же до личного состава… Огонь не знает своих и чужих, так что среди наших солдат обгоревших не меньше, чем у противника. Наш боевой дух… ослаб.

— Ну, если ваши подчиненные сели в лужу, — ответил генерал, — у нас есть достаточно «лекарей», которые пропишут им кнута. Это прекрасное лекарство для лентяев. — Он повернулся к командиру вольных мечников — чумазому, со свежей раной на шее. — Вот взять хотя бы вас! Сколько порок вы произвели ночью?

— Четыре, ваша честь, — хрипло ответил тот.

— Значит, сегодня устройте шесть! — Он оглядел офицеров в поисках следующей жертвы. — Теперь вы! — Его палец ткнул в человека, одетого в форму мастера баллист и патерелл. — Помните мою маленькую хитрость с пленными? Вы использовали ее?

— Так точно, ваша честь, — подтвердил тот. — Пятьдесят отрубленных голов было переброшено через стены, как вы и приказывали.

— И что?

Мастер запнулся, его выручил командир дивизии:

— У врага тоже были пленные, ваша честь. В ответ они перебросили нам пятьдесят голов через баррикады.

— Ведьма постаралась, как пить дать, — пробормотал командир батальона варитаев.

Глаза генерала сверкнули, а его палец, словно копье, впился в мужчину:

— Так, это ничтожество разжаловано в рядовые. Уберите его с моих глаз, и чтоб сегодня же шел в атаку в первом ряду. — Он снова уставился на карту, пока «негодяя» оттаскивали прочь. — Все это противоречит здравому смыслу и опыту, — проговорил наконец генерал. — Если стены города пали, победитель пожинает плоды своей победы, грабит и насилует. И так было всегда. — Он поднял на меня взгляд. — Я прав, мой ученый раб?

Это могло быть как ловушкой, так и откровенным невежеством: в обоих случаях у меня не было времени на сочинение красивой лжи.

— Простите меня, хозяин, но не совсем.