— Не будь она служанкой, он бы наверняка женился на ней, — продолжал ее дядя. — Надо было видеть гнев твоего деда, когда он узнал о твоем скором появлении на свет. У Хентеса были, конечно, и другие женщины, как и другие бастарды, но никого он не захотел оставить при себе. Твоей матери вручили изрядную сумму денег и отослали обратно на ферму к ее родителям, а самого Хентеса наш отец отправил на нильсаэльскую границу гоняться за бандой каких-то головорезов. Потом до нас дошли сведения, что твоя мать умерла при родах. Не удивлюсь, если именно горе сделало его столь безрассудным. Прежний Хентес ни за что не стал бы атаковать лучника, стоящего в тридцати футах.

— «Даже будучи грешником, человек, ставший впоследствии Истинным Мечом, никогда не бежал своего долга, — процитировала Рива. — Служа людям, он был ранен разбойничьей стрелой. Днями и ночами страдал он от боли, впал в забытье, и тогда Слово Отца пробудило его к новой жизни».

— Так ты знаешь одиннадцатую книгу?

— Слово в слово.

«Он вбивал ее в меня до тех пор, пока я не запомнила текст лучше него самого».

— Тот человек, который явился сюда прошлой ночью? Ты ведь знакома с ним, верно?

Рива кивнула, у нее внезапно перехватило дыхание.

— Тогда ты должна назвать его имя, — произнесла госпожа Велисс, глядя на нее поверх свитка. — Его сообщник, тот, которого ты ранила, упорно не желает нам его сообщать.

— Вряд ли он его вообще знает. Сыновья редко пользуются именами, даже общаясь друг с другом.

— Сыновья… — выдохнул владыка фьефа и пригубил вино. — Ну конечно, кто же еще? Вечно эти проклятые Сыновья.

— Не только Сыновья, — проговорила Велисс, разглядывая Риву с тем же наглым любопытством, которое уже продемонстрировала в спальне. — Вот и дочь объявилась.

— Племянница, — тускло произнес он. — Она моя племянница, советник.

— Не стоит превратно истолковывать мои слова, милорд. В конце концов, я тоже обязана своим спасением этой интересной юной девушке. Я не хочу ничего иного, кроме как отблагодарить ее.

— А этот раненый пленник, он не сказал больше ничего? — оборвал ее владыка.

— Все его показания тут. — Она бросила пергамент на стол. — Обычный бред фанатика. Возвращение фьефа под длань Отца, свержение власти еретиков… Потребовалось приложить усилия, чтобы он стал более покладистым.

— Служанка, значит, — сказал лорд Мустор, пробежав глазами свиток. — Вот как они проникли внутрь.

— Похоже, она им сочувствовала и никак не ожидала, что наградой станет перерезанное горло. Впредь мне нужно будет тщательнее отбирать прислугу. Я приказала обыскать ее комнату, но сомневаюсь, что там найдется что-нибудь интересное. — Она повернулась к Риве, и выражение ее лица стало жестким. — Так как же его имя?

— Я никогда его не знала, — ответила девушка. — Священники никому не называют имен, полученных от Отца.

Велисс и владыка фьефа переглянулись, в ее глазах светилось торжество.

— Это еще ничего не значит, — предостерегающе произнес он.

— Пока не значит. — Госпожа Велисс резко оттолкнулась от стола. — Хотя и приоткрывает новые возможности для допроса нашего заключенного. С вашего позволения, милорд. Госпожа. — Она поклонилась Риве и пошла прочь, но задержалась у ее кресла и положила руку девушке на плечо. — Ах да. У меня есть для тебя подарок. В знак моей признательности, если можно так выразиться.