Лирна взглянула на свои руки. Ладони были сжаты в кулаки, как в тот момент, когда она заколола воларца. Вновь ощутила дрожь кинжала, которому передались конвульсии пронзенного сердца. «Воларка умеет убивать. Что ж, и я тоже».

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Френтис

Вольный мечник поднес клинок к лунному лучу, восхищенным взглядом пробежал по острой кромке и улыбнулся, приметив язычки серого пламени, пойманные металлом. Отличный трофей!

— Это не твое, — произнес Френтис, перепрыгивая через парапет.

Куритай, возможно, и смог бы парировать удар, но мечник не обладал рефлексами, свойственными воинам-рабам. Охотничий нож перерезал ему горло, не дав даже вскрикнуть. Френтис прижимал противника к камням, пока тот не перестал дергаться. Присев за зубчатой стеной, он осторожно заглянул вниз, во двор. Несколько воларцев расхаживали от одной знакомой двери к другой. Все они были из вольных мечников. «Куритаи слишком ценны, чтобы ставить их в караул», — подумал Френтис.

Глядя на Дом, он жадно выискивал детали, сохранившиеся в памяти с детства: рисунок кирпичных стен, изломы высокой крыши, каждый потайной уголок. В глаза бросилось полное отсутствие фигур в синих плащах. Всюду по-хозяйски расхаживали воларцы.

Френтис стянул плащ с мертвого мечника, забрал орденский меч. Затем, как ни в чем не бывало, направился к ближайшему часовому и, когда подошел так близко, что тот мог уже рассмотреть его лицо, метнул в него нож. Обход крепостной стены занял около часа. Он убивал всех встречных. Сопротивление оказал только сержант в надвратной башне: бронзовокожий ветеран, вероятно, южанин. Он успел махнуть мечом раз или два, призывая на помощь своих уже мертвых товарищей, пока клинок не скользнул серебряной рыбкой мимо его короткого меча и, пробив кирасу, не распорол ему брюхо. Прикончив сержанта, Френтис нырнул в тень и чутко прислушался, не спешит ли кто-нибудь на крики. Все было тихо.

Тогда он выскользнул из укрытия и, сняв со стены факел, взмахнул им три раза между зубцами стены. Из-за полосы деревьев выступила сотня призрачных фигур, они опрометью бросились к воротам. Во главе отряда можно было различить высокий силуэт Давоки. Френтис спустился во двор и отодвинул тяжелый дубовый засов на воротах. Не дожидаясь своих, он сбежал вниз по ступенькам, ведущим в подвал. Тяжелую дверь, за которой прежде хранились орденские припасы, охраняли двое куритаев — видимо, воларцы держали там нечто ценное. Таиться теперь не имело смысла, и Френтис, сбросив с плеч плащ мертвеца, кинулся на врагов с мечом в одной руке и ножом в другой. Как и следовало ожидать, куритаи хладнокровно выхватили свои мечи и приготовились драться, встав в парную позицию, прекрасно знакомую Френтису по ямам: первый, пригнувшись, впереди, а второй в полный рост сзади.

Все закончилось всего за шесть ударов, что было на удар меньше, чем его лучшая драка в ямах. Обманный выпад, направленный против первого, прыжок и косой удар по второму — тот принужден был парировать его, пропуская при этом укол в грудь, — блокировка выпада первого, резкий замах назад, удар точно в шею, и бросок ножа в глаз второго, который пытался встать, оперевшись о стену.

Вытащив нож, Френтис снял с крючка на стене связку ключей и отпер дверь. В подвале, как и раньше, было темно, лишь в глубине слабо светился факел. Крадучись, он пошел вперед, ловя каждый звук. До него доносилось чье-то сиплое затрудненное дыхание.

Прикованные висели на цепях. Первый уже умер — тело, изуродованное пытками, безжизненно обвисло. «Мастер Джестин. Не ковать ему больше мечей». Сердце сдавила тоска, Френтис заставил себя идти дальше, но находил лишь истерзанные трупы. В основном это были незнакомые ему братья, однако среди тел обнаружился и мастер Джекрил. Френтис задумался о том, что сталось с орденскими псами.

Он не сразу понял, что один из узников еще жив: худой мужчина средних лет, чья голова безвольно свисала на голую грудь, покрытую подсохшей кровью.