Выбрав прекрасного вороного жеребца, который раздувал ноздри при виде пожиравших трупы собак, Френтис шепотом успокоил его и повел туда, где в беспамятстве лежал рыцарь. По пути он встретил Джанрила Норина, тот расхаживал, лениво помахивая мечом, перед шестью выжившими воларцами.

— Неужели ни один из вас петь не умеет, а? У нас по вечерам тоска смертная, я желаю развлечься. Ты! — остановившись, Джанрил ткнул острием меча в щеку первого воларца. — Пой!

Подойдя ближе, Френтис увидел, что из глаз мужчины, испуганно воззрившегося на грозного менестреля, текут слезы.

— Я приказал тебе петь, сученыш, — прошипел Джанрил, приставляя меч к уху воларца. — Я тоже когда-то пел, а моя жена танцевала…

— Сержант! — окликнул его Френтис.

— А, это вы, брат. — Джанрил неохотно обернулся.

— У нас нет времени. Вот этот, — Френтис показал на третьего в ряду, — судя по всему, капрал. Заберите его в лагерь и допросите, остальных — кончайте. Да поскорее.

Джанрил продолжал безучастно смотреть на него, затем медленно кивнул:

— Как скажете, брат.

* * *

— Мы и понятия не имели, почему Дарнел решил напасть именно в тот момент, — рассказывал Эрмунд.

Искаженное тревогой лицо рыцаря багровело в свете костра. Рядом с ним сидела Иллиан и гладила собаку, умостившую свою башку ей на колени. Поначалу девушка нервничала, когда к костру приблизился Кусай со всей стаей — и одна из молодых сук, чуть мельче, чем другие, начала к ней ластиться.

— Ты ей понравилась, — объяснил Френтис.

Кусай устроился слева от Френтиса, а один из молодых псов — справа. Собаки были длинноногими, узкомордыми и не такими крупными, как их предок, Меченый. Впрочем, беззаветная преданность и послушание, присущие травильным псам, им вполне передались, к тому же они лучше поддавались контролю. По словам Греалина, погибший мастер Джекрил называл их «гончими Веры».

— Я узнал о вторжении, попав в плен, — продолжал Эрмунд. — И чего только не насмотрелся по пути, доложу я вам. Дарнел торопился свести счеты со всеми, кто когда-либо перешел ему дорогу.

— А как насчет вассалов Дарнела? Они его поддержали? — спросил Греалин.

— Сидя в повозке, много не узнаешь, брат, — ответил Эрмунд. — Собственные рыцари наверняка остались ему верны, он же их под стать себе подбирал. Все как один — порочные тупицы, ведомые алчностью, а не честью. Но настроение народа мне хорошо известно, Дарнела никогда не любили. И вряд ли его сношения с захватчиками послужат ему на пользу.

— А мой дедушка? — переспросил Арендиль. — Вы так и не знаете, куда они отправились?

— Увы, мой мальчик. На его месте я бы поехал на север, к Скелльскому перевалу, и попытался добраться до форта ордена.

— Тамошний гарнизон уж не тот, что прежде, — заметил Греалин. — За последние годы аспект Арлин основательно сократил его численность. Так что вряд ли брат Соллис приведет нам существенное подкрепление.

— Значит, будем сражаться сами, — произнесла Давока.

— Думаю, — покачал головой Френтис, — владыка башни Северных пределов обязательно придет нам на помощь. И тогда мы вместе отвоюем наше Королевство.

Все согласно забормотали, но Давока нахмурилась.

— Северные земли далеко, — проговорила она. — А у владыки башни не может быть больше воинов, чем у воларцев.

— Это же лорд Ваэлин! — засмеялась Иллиан.