Давока состроила скептическую мину, но спорить не стала.

— Мы должны продолжать сопротивление, — сказал Френтис. — Поддерживать пламя борьбы в Королевстве, пока не явится Аль-Сорна.

— И убить как можно больше врагов, — откликнулся Джанрил, стоявший вне круга света, и пристально взглянул на Френтиса. — Не так ли, брат?

Кусай поднял голову, уловив тень угрозы в тоне менестреля, и издал низкое горловое рычание.

— Совершенно верно, сержант.

Из темноты вынырнул Тридцать Четвертый, чем заставил Иллиан подскочить от неожиданности. У истязателя обнаружилась жутковатая способность появляться словно бы из ниоткуда. Он еще не выбрал себе имени, но, поскольку большинство обитателей лагеря не говорили на его языке, а многие откровенно сторонились бывшего раба, особых проблем это не доставило.

— Капрал упорствовал, — доложил он, — но недолго. Повреждения минимальны.

— Что ты узнал? — спросил Френтис, жестом предложив ему сесть.

Тридцать Четвертый уселся между ним и Давокой, вроде бы совершенно не заметив, что ее передернуло от его близости.

— Они знают о вас и о вашем отряде. Вольные мечники уже прозвали вас Алым Братом. Они собираются вытеснить вас из этого леса. Генерал назначил за вашу голову десять тысяч четвертаков.

— Вполне ожидаемо. Что еще?

— Они рассчитывали, что взятие города и разгром королевской армии будут легче. И сейчас ожидают прибытия подкрепления из Воларии. Костяк армии выдвинулся на юг. Владыка южной провинции отказался сдаться, и они осадили его город.

— Что творится на свете, а? Дарнел продался с потрохами, а вот Мустор остался непоколебим, — прокомментировал Греалин, когда Френтис перевел слова раба. — Эта война все перевернула с ног на голову.

Френтис перехватил тревожный взгляд Давоки.

— О королеве никаких новостей? — спросил он Тридцать Четвертого.

— Он уверен, что вся королевская семья погибла. Приказа разыскивать королеву им не поступало.

— Это все?

— Еще он скучает по жене, этой зимой родился их первенец.

— Вот сейчас расплачусь. — Френтис повернулся к Джанрилу. — Он закончил допрос.

Менестрель усмехнулся и скрылся во мраке. Френтис потрепал Кусая по мохнатому мускулистому загривку. «Знаешь, кутенок, нас с тобой превратили в чудовищ, — думал он. — Но во что же я сам превращаю этих людей?»

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Рива

Трупы покрывали дамбу, словно толстый черный ковер. Неподвижные тела напоминали Риве мертвых воробьев, на которых ежегодно охотились жители деревни неподалеку от ее сарая. Среди трупов валялись лестницы, ни одну из которых нападавшие не смогли подтащить к стенам ближе, чем на двадцать ярдов. На следующий день после прибытия авангарда воларской армии Рива насчитала четыре сотни павших под стрелами лучников лорда Антеша. После первой неудачи воларцы не отваживались на новый штурм, довольствуясь тем, что наращивали насыпь и патрулировали окрестности.

— Они чего-то ждут, — сказал ей дядя, сидя у камина в библиотеке. Его ноги были укутаны теплым пледом, рядом на столике стоял синий пузырек с настойкой красноцвета. — А куда им, собственно, торопиться? Мы же здесь как птички в силке.

Как и предупреждал брат Гарин, владыке становилось хуже с каждым днем. Его щеки запали, лицо осунулось, каждая косточка и жилка на руках проступала под истончившейся сероватой кожей. «Зато глаза по-прежнему яркие», — подумала Рива.