— Что случилось, милорды?

— Владыка лучников стремится узурпировать контроль над всеми частями, госпожа, — ответил Арентес. — Между тем командование дворцовой и городской стражей поручено мне. К тому же многие из моих лучших людей отправлены на усиление занятых в обороне… непрофессионалов.

— Хотите сказать, что атаки, которые мы отразили, были пустяковыми? — издевательски произнес Антеш, теряя терпение. — Госпожа, этот город либо устоит, либо падет перед силой, собравшейся под его стенами. Если на нас нападут разом со всех сторон…

— Довольно, господа! — подняла руку Рива. — Вы оба в чем-то правы.

Она подошла к карте, разложенной на столе, разделявшем спорщиков. «И почему этот город такой большой?»

— Я хочу предложить вам кое-что. — Она указала на казармы, расположенные неподалеку от центра. — Держать здесь столько людей, на мой взгляд, бессмысленно. Если воларцам удастся захватить часть стены, вашим солдатам потребуется слишком много времени, чтобы добраться до прорыва и помочь вытеснить их. Однако, если разделить наши войска на четыре части, по одной на каждый городской квартал, воины смогут быстро добежать туда, где опасность наиболее велика. Мне представляется, что дворцовую стражу нужно разместить прямо здесь, у ворот, а городскую гвардию разделить на три отряда и расположить по усмотрению лорда Арентеса.

Антеш некоторое время молча изучал карту, затем вопросительно взглянул на оппонента. Тот важно огладил свою остроконечную бородку и кивнул.

— Что ж… Возможно, подобная стратегия имеет смысл. Госпожа, милорд. — Он взял со стола свой шлем и коротко поклонился. — Пожалуй, я займусь этим немедля.

— Кажись, вы пришлись ему по душе, — сказал Антеш, когда Арентес ушел. — Стоит вам появиться поблизости, глаза у него так и вспыхивают.

— Попридержите-ка язык, лорд Антеш, — сказала Рива, но прозвучало это не очень уверенно. — Каковы наши сегодняшние потери?

— Двадцать ранено, тридцать пять убито. Совсем неплохо с учетом того, сколько трупов валяется по ту сторону стены.

— Для рабовладельцев люди — мусор. Интересно, откуда в рабах такая преданность?

— Преданность и страх зачастую суть одно и то же, особенно во время войны, — сказав это, Антеш замялся. — Могу я осведомиться о здоровье владыки фьефа?

— Он умирает, — честно ответила Рива. — Хорошо, если по милости Отца ему удастся протянуть еще месяц.

— Ясно. В самом конце он… оказался лучше многих. Прошу прощения, госпожа.

— Конец еще не наступил. — Рива сняла свой ильмовый лук. — И кстати, вы обещали мне рассказать историю моего оружия.

* * *

— Аррен был искуснейшим мастером-лучником, который когда-либо рождался в Кумбраэле, а возможно — и во всем мире, — начал Антеш.

Они прохаживались по восточному участку стены. Риве то и дело приходилось вежливо кивать в ответ на благоговейные приветствия или делать вид, что не замечает восторженных взглядов и почтительных шепотков.

— Его дар был велик, а луки — столь совершенны, что многие утверждали, что на них — печать самой Тьмы. Я же думаю, что Аррен был просто умелым мастером, который достиг совершенства в этом древнем мастерстве. С раннего детства он начал делать луки, которые были не только мощными, но и красивыми. — Антеш поднял свой лук, показал отполированное от долгого использования древко. — Длинный лук и сам по себе мощное оружие — и, что особенно замечательно, простое, — однако Аррен привнес в их форму изящество, стремясь украсить древко так, чтобы не повредить силе.