– Получить кинжал в бок не входило в мои планы.

Римлянин уселся на соседнюю скамью.

– Должен сказать тебе: ты умеешь привлечь к себе всеобщее внимание. Даже царица ухаживала за тобой как служанка. Я уже начал ревновать – столько внимания она уделяла тебе.

– Кажется, я припоминаю, что видел сиятельную царицу в бреду, но не мог понять, она это или Даная подала мне воды.

– Ах! Значит, никто не сообщил тебе, что твоя маленькая птичка упорхнула?

Рамтат напрягся.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что твоя пленница перелезла через садовую стену и бежала. – Цезарь откинулся назад и посмотрел на небо. – Надо сказать, эта новость не слишком обрадовала царицу Клеопатру.

– Ей известно о Птолемее?

– Да. Несмотря на горячку, ты сумел передать сообщение. Клеопатра теперь обладает всей полнотой власти в Египте. Должен тебе признаться, что, когда ты впервые сказал мне, что она достойна править Египтом, я сильно сомневался.

– А теперь?

– Я сам наблюдал за ней и не могу отрицать, что Египту весьма выгодно иметь такую царицу на троне.

Рамтат слушал Цезаря только вполуха.

– Что ты можешь сообщить мне о госпоже Данае?

– Ее пробовали искать, небезуспешно. Она бесследно исчезла, и я боюсь, ты больше никогда не увидишь ее, если только и впрямь не затевается заговор, в чем лично я сильно сомневаюсь.

Рамтат откинулся назад и закрыл глаза. Никогда не увидеть Данаю вновь – каким же холодным и пустым станет для него мир! Он должен был бы разозлиться, что она сбежала, а вместо этого почувствовал облегчение, оттого что ей не придется столкнуться с яростью Клеопатры. Где бы Даная ни была, он надеялся, что она в безопасности. Как только будет возможно, он отправится искать ее.

– Господин Харик сказал Антинону, что если найти иудея Урию, то найдется и молодая женщина. Его искали, но он тоже скрылся, как и нянька госпожи, так что по крайней мере мы можем заключить, что она не одна. Клеопатра рассматривает побег твоей пленницы как доказательство того, что она не дочь Мицерина.

Рамтат закрыл глаза и отчетливо осознал, что не может искать Данаю. Если он снова привезет ее в Александрию, это, без сомнения, будет означать ее смерть. Лучше, если он ее отпустит.

БратУрии, Цефания, был так же добр, как и его старший брат. Данае против ее воли предоставили лучшую комнату в маленьком домике. Брат Урии не имел семьи, не было в доме и других слуг, кроме престарелой домоправительницы Анаис, так что Цефания один заботился о своем хозяйстве.

Обсидиана привела Цефанию в ужас, хотя его и предупредили заранее, что ожидается большая кошка, и он даже соорудил для нее крепкий загон. Тию предоставили свободу летать и возвращаться, когда он хочет. Фараджи почувствовал вкус к сельской жизни и проводил большую часть времени, обрабатывая землю.

Труднее всего, однако, оказалось справиться с Минух. Едва ступив в дом, она ухитрилась обидеть Анаис. Она не разрешала пожилой женщине готовить для Данаи и даже просто подавать ей пищу. Анаис обижалась, а Минух насмехалась над ней.

Даная понимала, что следует скорее избавить Цефанию от своего присутствия, чтобы он снова мог обрести мир.

На третий день, поздно вечером, Даная и Урия с братом сели посовещаться под звездами.

– У меня есть план, – заявил Урия. – Тебе придется отправиться в Александрию, – сказал он своему брату.

Цефания согласно кивнул.

– Ясно, что мне нужно ехать – никто меня не узнает. Что ты хочешь мне поручить, брат?

Даная накрыла ладонью руку Цефании.