– Закон Квайсета и законы Создателя запрещают заниматься чародейством, – заметила я. – В Галатии бы вас назвали «преступниками». Но, конечно, у нас нет подобных законов, и мы бы никогда так не сказали.

– Не запрещают, нет, – опечалилась Иммель. – Делают нас вне закона.

Я переглянулась с Аннетт. Та внимательно рассматривала сестер, словно настороженно выпрямленные спины или простые серые платья, или белые платки, покрывающие головы монашек, могли подсказать ей что-то еще.

– Если мы остаться… мы бояться… бояться… – Тантия пыталась подобрать слова, теребя вышитые манжеты своей сорочки из тонкого полотна.

– Вы боитесь, что вас убьют, – прямо сказала Аннетт. – Казнят. Просто за то, что обладаете способностью колдовать.

Я вздрогнула, но Тантия кивнула, благодаря Аннетт, что та выразила ее мысль и сумела произнести это вслух. Иммель закусила губу. На манжетах ее сорочки тоже красовалась вышивка, однако они уже поистрепались, а башмаки были потертыми и изношенными. Остальные сестры выглядели схожим образом: несмотря на тщательно накрахмаленные платки, подолы платьев испачкались в пыли и прохудились, на воротниках пестрели пятна, на подошвах обуви – дыры.

Я повернулась к Аннетт:

– Да они же беженки. Политические беженки.

В три больших шага Аннетт пересекла гостиную и прошептала мне на ухо, понизив голос так, чтобы не расслышали квайсианки:

– Наша новорожденная Республика по самые уши в собственных проблемах.

– Знаю, – кивнула я и оглянулась на Тантию и Иммель: руки сложены благопристойно, но костяшки побелели.

– Они здесь, потому что нарушили законы квайсов – каких бы архаичных принципов те ни придерживались. Мы не должны вмешиваться.

– Они здесь из-за меня и нашей войны, Аннетт.

– Если мы дадим им пристанище, серафцы, вероятно, решат, что Галатия намерена сформировать нечто вроде армии чародеев. И Объединенные Штаты начнут подозревать скрытые мотивы. В Квайсете, скорее всего, тоже возникнут вопросы.

Я схватила ее за руку:

– Знаю. Но мы не можем помешать им задавать эти вопросы. Чародейки из Квайсета уже здесь. Ничего не поделаешь.

Аннетт поджала розовые, точно бутон, губы.

– В первую очередь мы должны стоять на страже интересов Галатии, Софи. Нельзя…

– Это не нам решать. Для начала я предложу им чай и закуски, а затем предоставлю Совету определить их участь.

– Полагаю, ты права. – Аннетт отошла от меня, бросив настороженный взгляд в сторону монахинь, что терпеливо ждали моего ответа.

– Я приготовлю нам чай, – сказала я, сдерживая дрожь в голосе. – Устраивайтесь поудобнее.

64

– Нико рвет и мечет, – заявил Кристос, с грохотом приземлившись за обеденный стол. – Говорит, ты специально вызвала их, чтобы тайно собрать вокруг себя приспешников, владеющих чарами.

– Это не так, – рассудительно сказала Аннетт, отрезав толстый ломоть овсяного хлеба и протягивая моему брату.

Мы трапезничали за полированным столом красного дерева в бывшей столовой галатинской знати, однако пища наша оставалась далека от роскоши. Я не возражала. Мне нравились крестьянские блюда: гороховый суп, мясные пироги и каша, вроде той, что я когда-то давно готовила для нас с Кристосом на убогой кухоньке.

– Главное, что ничего подобного Софи не замышляла, – раздраженно пробормотал Теодор.