Изменить размер шрифта - +
 – Она сидела на дальнем конце полированного стола вишневого дерева. Шелк платья вздувался над ручками кресла – оно предназначалось для мужчин, а не для объемных дамских нарядов. – Ты прекрасно это знал и все равно поднял бунт. Восстал против отца и возжелал забрать его корону себе.

Теодор прикрыл глаза и какое-то время не двигался.

– Неужели тебя так сильно настроили против меня? Полли, ты же знаешь своего брата. Разве я когда-нибудь жаждал власти? Или мне присуще честолюбие? Вряд ли. – Он сделал к сестре два решительных шага, но та насторожилась, и Теодор остановился. – Возможно, ты не согласна с политикой, которую я продвигаю. Но я просто хочу восстановить закон в Галатии. Поверь мне. Я не хочу корону.

Полли отвела взгляд.

– Но люди – та же злобная чернь, что наверняка убила бы меня и папу, так же как они отобрали жизнь у наших друзей и родных, – эти люди возложат корону тебе на голову! – Она подняла глаза, такие же темные и синие, как ее платье, и посмотрела на Теодора. – Станешь отрицать?

Тот раздраженно вздохнул.

– В отличие от тебя я вообще не уверен, что они хотят короля. И я буду делать все, что диктуют законы нашей страны!

– Законы, которые ты написал, законы, которые изменили естественный ход вещей, которые перевернули страну с ног на голову. И ради чего? – Полли с душераздирающим скрежетом оттолкнула кресло и взглянула в окно. – Ради страданий, резни и беспорядков?

– Знать сама посеяла эти страдания, – негромко ответил Теодор. – Думаешь, люди, которых я защищаю, в один прекрасный день просто взяли и передумали есть объедки с барского стола? Их недовольство справедливо. Полли, да посмотри же на меня!

Полли слушала его с каменным лицом.

– Мы должны обсудить условия капитуляции.

– Верно, – вздохнул Теодор. – Полагаю, ты в курсе, что вам нечем торговаться. Хотя, возможно, вы захотите предложить нам нечто ценное. Возможно, пожелаете выдать короля?

– Ни за что, – невесело улыбнулась Полли.

– Тогда вот тебе условия: остаток войны ваши солдаты и офицеры проведут в лагере для военнопленных под Хейзелуайтом. Под честное слово никого не выпустят, обмен пленными будет производиться исключительно равноценный.

– Лагерь для военнопленных… Что ж, это лучше, чем плавучая тюрьма. Ах да, у вас же их просто нет, так что сэкономить на заключенных не получится.

Теодор продолжил, словно вовсе ее не слышал:

– Ваши оружие и боеприпасы будут конфискованы, но офицерам и солдатам оставят форму и личные вещи.

Полли не отозвалась. Несомненно, именно таких условий она и ожидала: мы не могли никого отпустить, поскольку позже вновь пришлось бы с ними сражаться. И, разумеется, нам необходимо было их оружие.

– Они могут идти под знаменами своих полков, при условии полного послушания. – Это была единственная уступка, которую мы могли себе позволить. Теодор уверял, что она подтвердит нашу цивилизованность и опровергнет слухи о варварстве. – Все оружие подлежит сдаче, – повторил он.

Полли приподняла бровь и сунула руку в карман. Не успели мы с Теодором и глазом моргнуть, как она швырнула на стол перочинный ножик с перламутровой рукояткой.

Теодор сдержанно вздохнул.

– Оставь его себе, – терпеливо произнес он.

– Ты сказал «все оружие». – Полли не притронулась к ножу.

– Да, – помедлив, ответил Теодор. – Знаю, придется нелегко, но Вестланд-Холл и его окрестности также будут конфискованы. Кроме того, мы займем и Военную академию.

Быстрый переход