Кэллан стреляет с колена.

Две пули угодили comandante  в лоб.

Громко ударяется об асфальт «М‑16», секундой следом и сам comandante .

Копы штата Баха на переднем сиденье палят через ветровое стекло, Рауль сидит сзади, пули пронзительно свистят мимо ушей его двух парней впереди, и он вопит и стреляет очередями с обеих рук – если уж это его последний arriba  , то уйти он желает с шиком. Он так уйдет из этого мира, что narcocorridos   будут слагать о нем песни еще много лет.

Но только сейчас Рауль не уходит.

Ярко‑красный «сабербан» Гуэро увидел, но не заметил, что неприметный «форд‑аэростар» и «фольксваген‑джетта» ползут за ним в квартале позади, и теперь эти две машины, тоже ворованные, с ревом подлетают и запирают federales  в ловушку.

Из «аэростара» выскакивает Фабиан и прошивает federale  пулями из «АК». Раненый federale  пытается отползти под прикрытие черного «сабербана», но его напарник, увидев, что перевес не на их стороне, стараясь выжить, тут же с ходу переметнулся на сторону противника: вскидывает «М‑16», и пока человек молит о пощаде, всаживает смертельный заряд в лицо своего приятеля и оглядывается на Фабиана, ища одобрения.

Фабиан посылает ему две пули в голову.

Кому нужен такой трус?

Кэллан силой тянет Рауля на сиденье, кричит:

– Нам нужно скорее смываться отсюда, на хрен!

Распахнув дверцу, Кэллан выкатывается на тротуар и стреляет из‑под машины во все черные штаны, а Рауль переползает через них, и оба бешеной стрельбой прокладывают себе путь к главному бульвару.

Вот так чертовщина, думает Кэллан. Заварилась каша!

Копы появляются со всех сторон на машинах, на мотоциклах и просто бегом. Федеральные копы, копы штата, городские копы Тихуаны, только никак не разберут, кто тут есть кто – все смешалось, на хрен.

Каждый пытается разобраться, в кого стрелять, одновременно стараясь, чтобы не подстрелили его самого. Стрелки Фабиана, однако, точно знают, в кого стрелять, и методично поливают огнем federales,  преграждающих им путь. Но и те ребята не промах, они бешено отстреливаются. Во всех направлениях прочерчивают траектории пули, а через дорогу, на другой стороне улицы, остановился какой‑то слабоумный с «Сони» и старается заснять на видеокамеру всю заваруху. И он даже – идиотам и пьяницам всегда везет – уцелел во время этой десятиминутной баталии. Но многие – нет.

Убиты трое federales , и еще трое ранены. Двое sicarios  Баррера и один полисмен штата Бахи – убиты, а двое других и семеро прохожих серьезно пострадали. И в какой‑то сюрреалистический момент – такие выпадают, наверно, только в Мексике – появляется епископ Тихуаны, он случайно оказался в этом квартале, и теперь он ходит от трупа к трупу, совершая последний обряд над мертвыми и давая духовное утешение выжившим. Подъезжают «скорые», полицейские машины и автофургоны телевизионщиков. Тут все, только что лилипутов, вываливающихся из мини‑машины, не хватает.

А клоун больше не хохочет.

Улыбку стерли в буквальном смысле с его лица, красный нос изрыт черными метками пуль, и новые дырки появились внизу зрачков, так что теперь клоун взирает на сцену внизу косящими глазами.

Гуэро удрал – он большую часть перестрелки пролежал на полу своего «сабербана», а потом скользнул к противоположной дверце машины и слинял.

Однако многие видели Рауля. Они с Кэлланом отступали по улице плечом к плечу, Рауль поливал огнем из «АК», Кэллан расстрелял две полные обоймы из пистолета двадцать второго калибра.

Кэллан видит, как Фабиан запрыгивает в «аэростар» и гонит задним ходом по улице, шины у него прострелены, он мчится на ободах – только искры летят; поравнявшись с Кэлланом и Раулем, Фабиан вопит:

– Прыгайте!

Лично я, думает Кэллан, ничуть не возражаю.