Он торопливо прошел к камину и расположился в кресле у огня.

– Что-нибудь случилось, Хлоя? – взволнованно спросила Блер, пытаясь понять, в чем дело, по выражению лица внучки.

– Я хочу знать, кто мой отец. Я хочу знать о нем все. А мама не хочет рассказать мне ничего. Пожалуйста, бабушка, скажи, ты хоть что-нибудь знаешь о нем? – решительно начала Хлоя. – Прошу тебя, только не уходи от ответа.

Блер несколько растерялась. Она тяжело опустилась в кресло и ответила:

– Но я ничего не могу тебе рассказать, Хлоя. По той простой причине, что сама ничего не знаю о твоем отце. Я ничего не знаю о нем, я никогда не встречалась с ним.

– Но мама должна была хоть что-то рассказать тебе о нем, хотя бы как-то намекнуть.

– Она никогда словом о нем не обмолвилась.

– Но как же… Как она рассказала тебе обо мне, бабушка?

– Однажды она пришла к нам и сказала, что ждет ребенка. Я была очень рада за нее, естественно, я подумала, что речь пойдет о скорой ее свадьбе.

– Но свадьбы не было, из-за того что… – Хлоя резко оборвала фразу и бросилась на софу. Она выглядела очень несчастной.

Дерек и Блер обменялись взглядами, и Дерек сказал:

– Из-за чего, детка?

– Из-за того, что он погиб. Мама говорила, что мой отец погиб в автокатастрофе, и они не успели пожениться.

– Правда? – удивилась Блер. – Для меня это новость…

– Разве она не говорила этого тебе, бабушка?

Блер отрицательно покачала головой.

– Но что же тогда она сказала? – настаивала Хлоя.

– Не так уж много, детка, – сказала Блер и добавила: – Когда я стала говорить что-то о ее предполагаемом замужестве и о том, как я рада за нее, Стиви ответила: «Я не выхожу замуж. Никакой свадьбы не будет». Я навсегда запомнила эти слова и никогда не забуду этот день. В тот день в Лондоне был дождь. Я помню, как подошла к окну и стала смотреть на мокрый сад. Тогда мы жили в Хэмпстеде. Я просто стояла, пораженная ее словами, и мне казалось, что по стеклу стекают не капли дождя, а мои слезы.

– Значит, ты тогда очень расстроилась, бабушка?

– Конечно, я расстроилась! Мне было жаль Стиви. Она уже была не так юна, ей было двадцать восемь лет. К тому же у нее на руках было трое детей. Хотя она и была обеспечена, но я все же мечтала, что она найдет себе спутника жизни, встретит человека, который станет ее мужем.

– А вместо второго мужа она получила меня. Незаконнорожденного ребенка.

– Хлоя! Не надо так говорить! Ты никогда не была нежеланным или нелюбимым ребенком. Это просто нечестно так говорить!

Блер не на шутку рассердилась, ее лицо стало жестким, а голос – резким.

– Мы все тебя очень любим, как это ни странно, даже Брюс Джардин. И ты носишь фамилию Джардин, никогда не забывай об этом. Но никто не вспоминал о твоем отце и ни разу не задал ни одного вопроса о нем за все эти восемнадцать лет. И еще одну вещь ты должна запомнить…

Блер помолчала, и, когда она продолжила, ее голос стал мягче.

– Ты принесла нам большую радость, вся наша жизнь изменилась с твоим рождением. Мы любим тебя, Хлоя.

– Мы просто обожаем тебя! – горячо воскликнул Дерек. – И мы все хотим тебе самого лучшего. А Стиви больше всех нас.

Хлоя задумчиво сказала:

– Но в моем свидетельстве о рождении написано, что мой отец – Джон Лейн. Кто такой Джон Лейн? А о нем-то вы хоть что-то знаете? Откуда вообще возникло это имя?

– Я не знаю такого человека. И дедушка тоже не знает.