– Ты собираешься возобновить постановку пьесы «Лев зимой»? – спросила Блер, взглянув на сценарий, который читал муж.

– Может быть. Это замечательная вещь, и ее не ставили на Бродвее с шестьдесят шестого года. Диалоги здесь просто изумительны. Умница Голдман правильно уловил и дух эпохи, и характер конфликта между Генрихом и Элеонорой. Здесь столько смешного, остроумного и богатый драматический материал. Так и хочется погрузиться в этот мир.

– Но будет ли постановка иметь успех? По-моему, все еще отлично помнят фильм с Катериной Хепберн и Питером О'Тулом, его часто показывают по телевидению.

– Надеюсь, что помнят, и надеюсь, что вспоминают его с удовольствием, так что им захочется увидеть все это снова, новыми глазами. На театральной сцене.

Дерек помолчал, затем тихо продолжил:

– Но возвращаясь из далекого 1183-го к нашему времени и от ушедших в прошлое Плантагенетов к нашей своеобразной семье, давай обсудим, что мы собираемся делать в отношении просьбы Хлои.

– Ты сам вызвался поговорить со Стиви.

– Если только ты считаешь, что я должен это сделать.

– Я считаю, – тихо, но уверенно сказала Блер. – Стиви скорее согласится обсуждать это с тобой, чем со мной, Дерек.

Блер вздохнула.

– Стиви просто откажется продолжать разговор, если я затрону эту тему. Она всегда прислушивалась к тебе, Дерек, и для нее было важно твое мнение.

– Она очень сердита.

– Хлоя?

– Кто же еще? – ответил Дерек, раздраженно поерзав в своем кресле. – И я могу ее понять. Стиви должна была рассказать ей об этом Джоне Лейне еще много лет назад. Господи, ведь сказала же она девочке, что она незаконнорожденная.

Блер грустно покачала головой.

– Стиви пришлось ей об этом сказать, как только Хлоя стала достаточно взрослой, чтобы понять, о чем идет речь. Ведь Стиви к тому времени уже несколько лет была вдовой.

– Но к чему все эти дурацкие выдумки о Джоне Лейне? – раздраженно спросил Дерек.

– Еще восемнадцать лет назад ты сказал, что это вымышленное имя. Ты изменил свое мнение? Теперь ты считаешь, что это реальный человек?

– Нет, совсем не то, Блер. Я всегда думал, что это имя выдуманное и Стиви просто использовала его.

– Чтобы скрыть за ним настоящего отца? – тихо спросила Блер.

Дерек кивнул.

– Вот именно! Но кого? Я часто думал, что это может быть кто-то из наших знакомых. Я говорил тебе об этом и раньше, но ты всегда возражала и говорила, что я на неправильном пути.

– Теперь мне кажется, ты был прав. Отцом Хлои действительно мог быть один из наших друзей или кто-то, с кем Стиви познакомилась через нас. Вспоминая то время, я думаю, что мы единственные, у кого она бывала тогда, ведь Стиви много работала, и ей одной приходилось заботиться о мальчиках. Вся ее светская жизнь проходила на наших глазах. Может быть, она влюбилась в кого-нибудь из твоих друзей, актеров? Это мог быть кто-то из знаменитостей. Иначе зачем было бы скрывать от нас его имя?

– Пожалуй, ты права, – согласился с женой Дерек и поднялся. Он прошелся по комнате и остановился у окна, задумчиво глядя в сад.

Блер следила за ним. Ее глаза были полны любви и нежности. Для нее Дерек всегда был самым лучшим, самым необыкновенным человеком на Земле. Великий актер, звезда, талант, покоривший мир.

И все-таки самое большое восхищение вызывало у Блер начало его карьеры. Ей всегда казалось просто невероятным, что выходец из рабочей семьи из маленького шахтерского поселка, не получивший ни достойного образования, ни воспитания, уже в девятнадцать лет стал центром театральной жизни Лондона.