— А если я не соглашусь — они почти впрямую сказали мне это, — могут пострадать жена и дочь! И они выполнят свою угрозу!

— Кто они? Бандиты?

— Да, местные «авторитеты», если это слово тебе известно. Те, кто всегда готов и на убийство, и на самые гнусные выходки. Конечно, от ворованных денег и им кое-что перепадет, иначе бы они так не старались. А может, Варравин готов им почти все отдать, потому что эти деньги, огромные для нас для него — тьфу. Ему наш комбинат нужен! Вот и выходит: куда ни кинь — всюду клин. Подписать соглашение с этой фирмой — всех лишить денег и работы и самому сесть на несколько лет. Но рисковать жизнью семьи я не могу.

— Так что это за бандиты?

— Да говорю, неважно это, такие… забыл, как их фамилии, клички у них Кореец, Гильза и Бегемот. Из них Кореец — самый опасный. Они куплены Варравиным и действуют по его указке. А если устроят кровавую баню, Варравин окажется ни при чем, и никто никогда не докажет, что это он их нанял.

— Я вот о чем думаю, — проговорил Ковач после паузы. Это же, как ни крути, дешевые приемы и дешевые угрозы. Раз Варравин этот прибегает к таким дешевым методам, то, получается, дела у него неважнецкие. Уплывает комбинат из его лап, и сделать он ничего не может, вот и бесится.

После того как Ковач произнес этот необычно длинный для него текст, на какое-то время наступила тишина. Потом директор сказал:

— Может, оно и так, только мне от этого не легче. Любая дешевка может из мести пойти на самое жуткое преступление. И как мне тогда быть? Как жить, зная, что я пожертвовал семьей?

— Вам никем жертвовать не придется, — сказал Ковач. — Мое слово. Делайте свое дело, выдавайте зарплату.

— Легко тебе говорить, — возразил директор.

— Нет, — ответил Ковач. — Мне не легко говорить, потому что я знаю, какую ответственность беру на себя. Но раз уж я ее взял, значит, справлюсь.

Директор вздохнул.

— И хочется тебе поверить, и боязно…

— Понимаю, — сказал Ковач.

— Ладно… — Голос директора резко, в одну секунду сделался очень усталым. — Ступай отдыхай. Ты, небось, еще и не был в своем доме.

— Еще не был. Ключи мне сегодня утром вручили.

— Вот и оглядишься там у себя. Если еще что понадобится, обращайся.

— Обязательно обращусь, — сказал Ковач.

Послышались его тяжелые, медленно удаляющиеся шаги, а за ними — более дробные и тоже удаляющиеся шаги директора.

Я выбрался из своего укрытия.

Ну и ну!

Выходит, раскосый бандит — Кореец. Да, он и мне показался самым опасным из всех. Высокий и худой — Гильза. Точно, в нем есть какое-то сходство с отстрелянной гильзой. Что толстяка зовут Бегемот, я уже знал.

Но главное не в этом… Главное в том, что Машке угрожает смертельная опасность! И я даже не могу ее предупредить, не имею права рассказывать о том, что подслушал…

Однако полутора суток, прошедших с момента, когда я впервые увидел Ковача, мне хватило, чтобы увериться: Ковач с бандитами справится. И, возможно, с самим Варравиным справится, доведись им столкнуться напрямую.

Пожалуй, в цех мне идти незачем. Ковача я там не найду. Но я все-таки решил пройтись. Мне же надо делать вид, будто я не слышал и не видел ничего необычного.

Как ни странно, Ковача в цеху я застал. Он уже собирался уходить и давал указания другим сталеварам, что и как делать в его отсутствие. Все были оживлены и веселы.

Я встал неподалеку, и когда Ковач направился к выходу с комбината, догнал его и пошел чуть поодаль.