Мы уже вышли из лесочка и двигались по полю. Огни домишек Коржеева были совсем близко. Но мы его обошли стороной, спустились на реку и по льду пошли к нашему берегу.

— Сам не разберусь, что я видел, — сказал я. — Что-то… да, что-то очень непонятное. Главное, ты цела.

— А Ковач? Он погиб?

— Понятия не имею, — хмуро ответил я.

В тот момент я был уверен, что да, Ковач погиб, но мне не хотелось расстраивать Машку. Она и так много перенесла. И, честно говоря, у меня просто язык не поворачивался сказать вслух, что он погиб. А еще я припоминал этот странный момент, когда мне почудилось, будто джип, налетев на Ковача, оказался разрезан на две части… И я сказал:

— Я сорвался вниз за секунду до того, как джип на него наехал. Мне показалось, Ковач успел отскочить, но точно сказать не берусь. Завтра узнаем.

— Завтра?.. Да я сегодня не усну! Интересно, сколько времени прошло? Родители наверняка уже волнуются и ищут меня… Как, по-твоему, им надо поаккуратней рассказать о том, что случилось, или все, как есть?

— Скажи просто, что тебя пытались похитить, но ты вырвалась и убежала, — посоветовал я. — Даже твоим предкам лучше не знать, что в сгоревшем джипе были твои похитители. Во первых, их удар хватит от одной мысли, что ты могла сгореть вместе с ними. А во-вторых, твой отец…

Договорить я не успел. Мы как раз перешли реку, поднялись по протоптанной тропинке на пустырь, а на пустыре…

— Ковач! — завопили мы.

Он стоял и ждал нас.

Мы с Машкой подбежали к нему.

— Ура! — сказал я. — Ты не погиб!

Он смотрел на нас своим ничего не выражающим взглядом.

— Погиб? — переспросил он. — Почему я должен был погибнуть?

— Но я же видел, как они наехали на тебя…

— Не наехали, — сказал он. — Не успели. Их занесло на скользкой дороге, и они вылетели под откос, за секунду до того, как меня сбить. Взрыв слышали? Пламя видели?

— Да, — закивали мы.

— Вот так. — Он кивнул. — А я успел отскочить. — И указал в сторону города: — Пошли.

Мы встали по бокам от него и зашагали. Теперь я спокойно, без напряга, двигался с ним вровень. Казалось, его скорость не поменялась, а шаги были такими же размеренными и широкими.

— А кто был во второй машине? — спросила Машка.

— Это мы еще выясним, — спокойно сказал Ковач. — А родителям надо обязательно сказать, что тебя пытались похитить. — И что ты меня отбил?

— Скажи. Но не все. Только то, что я оказался рядом. Про схватку с бандитами на шоссе и про аварию говорить не надо. Иначе всякое может выйти. Милиция будет выяснять, почему сгорел джип и три человека погибли. Мне совсем не хочется давать показания. А сказать милиции, что я хорошо запомнил тех, кто пытался тебя увезти, и всегда смогу их опознать — это я готов.

— Но кого же ты будешь опознавать, если они уже… — начал я.

— … мертвы? — договорил он за меня. — Это неважно. Главное, чтобы знали, что я видел их лица.

— Зачем?

— Чтобы комбинат не остановили. Сталь должна идти. Всегда должна идти сталь и всегда мартены должны работать.

Я не очень понял, как все это увязывается вместе, одно с другим, но решил не уточнять.