Следить за нами в лесу, двигаясь по бокам и сзади, они не рискнули и правильно сделали. Леса Оркланда были известны по всему миру, и надеяться, что мы будем беспечно шлепать по дороге без охранения в зарослях, было глупо.

Противник отходил, контролируя наше положение как раз подошедшими пехотинцами из городской стражи, пехотинец в лесу заметен меньше всадника, отказать сеньору в усилении разведотряда в городе не решились. А так как моя банда топала по обочине дороги, заметно отстав, ее элементарно не заметили, ориентируясь на ГПЗ, плетущуюся по дороге и вокруг нее. В результате юный сэр де Мор решился совершить подвиг и потрепать наглых орков, устроив засаду.

Так как мешка не получилось, стрелки начали обстреливать друг друга лоб в лоб, копейщики сходиться под их прикрытием, а всадники вознамерились работать в конном строю. Не самый плохой замысел, полсотни пехоты и полтора десятка конных на четыре десятка орков. Могли и заметно потрепать, если бы за спиной еще полтораста голов орков не обнаружилось бы.

Луков в трофеи мы взяли мало, отчего я рассудил, что большинство лучников ушло. Юный рыцарь уже мог не бояться гнева папы, коня под ним застрелили, после чего самого запороли рогатиной, почти отчекрыжив голову ударом в шею. Его узнал Хобарт ван де Хуг, тот самый тип в кольчуге, полусотник городской стражи и безземельный сквайр, не имеющий за душой ничего кроме дома в Холдене, жены из рода де Мор и надежд на золотые шпоры. Я между делом спросил о порядке подчинения городской стражи сеньору. Оказалось, что платит ей муниципалитет, но присягает она сеньору де Мор. Печально.

Впрочем, почти четыре десятка убитых из невеликого гарнизона острова это плюс, у нас убили троих, причем двое из них всадники и один пропал без вести, тела не нашли. Сколько осталось профи на острове Хобарт, сквайр, слегка побледнев, сказать отказался, хотя я уже примерно знал порядок цифр. Слегка прокачал его на косвенных под трофейное пивко, сидя в моем собственном шатре. Зачем сразу пытать, если допрос его подчиненных все разъяснит. Всех троих развели, так что допрос не предвещал хлопот.

Полезно быть наполовину человеком XX века, с его железной рукой на горле в бархатной перчатке. В отличие от Средневековья в XX веке пришли к выводу, что такой инструмент, как пытка не всегда полезен, а зачастую просто вреден, а разговорить человека можно разными способами. Физическое воздействие хорошо, когда клиент молчит или нагло врет в глаза, не желая говорить правду. Это просто инструмент, один из многих.

Ночью, к сожалению, мне поспать не удалось, но полный расклад по обстановке на острове я имел. Сказал А, говори и Б, старший из стражников сломался, когда я осторожно намекнул на защиту семьи положительно зарекомендовавших себя людей после взятия города нашим страшным войском. Типа можно даже инсценировать побег или провести прочую операцию прикрытия. Вообще-то на его месте мне самому было бы страшно оказаться, имея шестерых детей, младшему года нет. Мужик аж прослезился, хотя явно не был тряпкой. Понятно, на миру и смерть красна, а вот когда смерти все нет и нет, хочется жить и дальше и очень страшно умирать. Особенно если что-то держит на свете.

Глупых вопросов, про тайные ходы и прочий бред, я не задавал. Все просто, как, чего и сколько. Главное было его сломать психологически, после того как он начал говорить – только подсказывать темы.

– Сколько воинов в замке?

– Возможно сто, может, чуть больше. Около того. Не знаю.

– Конные?

– Нет, боевые кони не для островов. Два десятка хороших коней есть, или около того. – Любил мужик словосочетание около того. Но он хоть грамотным оказался, второй считал по пальцам и был источником довольно скверным. По моим прикидкам строевых коней на острове было десятка три, не больше. Вместе с убитыми, ранеными и захваченными нами.