– Это ваша цена, ваша светлость?

– Честно? Нет. Ты и так мне принадлежишь, догадываешься об этом или нет. И сделать с тобой я могу что захочу, давным-давно. И не вступится за тебя никто, даже твоя старуха наставница сильно возражать не будет. Только не насиловал я никого еще никогда и начинать не собираюсь. И уж тем более не собираюсь никого шантажировать, чтобы трахнуть… или ты действительно полагаешь, что чье-то переднее место может быть настолько золотое, чтобы я согласился участвовать в сделке? – Опять усмехнулся. – Профессиональные шлюхи обходятся дешевле.

Короче говоря, так, говори имя своей подруги и катись отсюда, некогда мне с тобой рассусоливать. Если взяли ее на всякий случай, тебя к ней допустят и выпустят ее тоже среди первых. Больше я тебе ничем помочь не могу.

Девочка оторопела:

– Эльза Кнаф…

– Все понятно, завтра я с ней и ее семьей разберусь. Лично, – вклинился я, не позволив продолжать. – А теперь вали, если не хочешь попробовать хорошего вина и побеседовать в более интимной обстановке о тяжкой доле твоей подруги.

Девушка растерянно поклонилась:

– Спасибо, ваша светлость!

– Ты точно не хочешь попробовать винишка? – Я улыбался. Что ответить, малышка не знала.

– Успокойся. Я шучу. Предложения разделить постель всерьез не прозвучало. Можешь идти.

Девушка низко поклонилась и отправилась к выходу. Я подождал, пока она подошла к дверям:

– Только один вопрос, напоследок, солнце мое, а когда это вы успели подружиться?

* * *

Девушка вышла от меня уставшая и выжатая как лимон. Так как я впал в детство, пренебрег солидностью и решился на подслушивание впечатлений охраны, узнал, что ее помятый внешний вид получил однозначное объяснение. Разумеется, неправильное. Что такое двадцать минут возвратно-поступательных движений с кем попало сравнительно с охотой на человека?

Конечно, девушка мне нравилась, и у нее были неплохие шансы поставить себя в приоритетах выше этой охоты, но не сегодня и судя по результатам допроса – не в ближайшем будущем. Просто жалко девочку стало.

Вражеское подполье, по моим подозрениям, не бездействовало. Столь внезапно объявившиеся в окружении малышки Олвен подруги из местных (целых три штуки) сами по себе не могли вызвать подозрений, всякое быть может. А вот то, что одна из них полезла в подруги после гибели старшего брата, а папа второй подозрительно мелькал в окружении моего заочного друга Эвниссиэна – как раз наоборот. По третьей подозрений было поменьше, с мамой – вдовой они промышляли аптечным бизнесом, да и допрос касательно обстоятельств знакомства не дал пищи для серьезных подозрений. Но даже тут уверенности не могло быть, данная красавица просто могла работать немного тоньше.

Две из трех девиц нашими профилактическими арестами затронуты не были. Я пока не собирался исправлять данное упущение. А вот семья Кнаф, находящаяся в пределах моей досягаемости, заслужила вполне пристальное внимание. Настолько пристальное, что утром арестовали не только соседей данной ячейки общества, но и их слуг.

По вопроснику информация снималась со всех допрашиваемых на всех арестованных и наиболее значимых людей острова. По общему алфавитному списку для маскировки интереса к конкретным личностям, с неприятной стимуляцией отговаривающихся незнанием на месте, а особо упорных в пыточной. К исходу вторых суток допросов наиболее подозрительными фигурами можно было заняться по схеме с более высоким КПД, нежели подвешивание на дыбе с охаживанием кнутом под вопли: «Признавайся»! (Непонятно в чем.)

Информации скопилось достаточно, «научный» подход дал о себе знать. К моей гордости, Морган Кнаф попал в первую группу опасности и по данным, снятым товарищей по несчастью.