…Где-то невдалеке раздались шаркающие шаги, потом звякнули ключи, отпирая кованую коридорную решетку – кто-то из тюремщиков начал свой утренний обход. Марта вскочила с лежанки и попыталась привести себя в порядок, чтобы не выглядеть перед незнакомым человеком растрепанной лахудрой: оправила платье, по-быстрому переплела косу, потерла руками лицо, прогоняя сонливость.

Вчера она толком не смотрела, куда ее вели – была настолько подавлена арестом, что шла, низко опустив голову и сгорая от стыда. А оказавшись в камере, поспешила лечь спать, стоило солнцу зайти, а темнице погрузиться в сумрак. Факел на стене коридора давал света ровно столько, чтобы арестанты в камере не промахнулись мимо дырки в полу, да мимо грубо сколоченной лежанки с тонким тюфяком, набитым истлевшей соломой. Спасибо хоть старая, потрепанная дерюжка в ногах нашлась, иначе бы Марта ночью совсем окоченела.

Поэтому, сколько в этом коридоре камер и сколько в них заключенных, она даже не имела представления. И обратной дороги сама не нашла, если бы ее вдруг выпустили из камеры. Судя по тому, что неизвестный стражник особо не задерживался у других камер, далеко не во всех из них сидели арестанты. Да, и тихо тут как-то было, совсем не слышно голосов…

– О, новенькая…! – изумленно уставился на нее пожилой мужчина – Ты тут ночью не замерзла, бедняжка?

– Замерзла – тихо призналась Марта, потирая свои плечи в попытке согреться, и с интересом разглядывая добродушное лицо седого тюремщика, чей крупный нос в рытвинах напоминал картофелину.

– А что ж тебе родственники теплые вещи не принесли?

– Я сирота. И родом не из вашей столицы. Обо мне некому позаботиться.

– А где жилье снимаешь?

– Сначала на постоялом дворе жила, а как деньги закончились, в пригород перебралась.

– Вона как… – сочувственно покачал головой дядька – ну, не грусти, красавица. Кормят здесь конечно плохо, но с голода до суда не помрешь. Сейчас я тебе кипяточка принесу, чтобы согрелась. А уж днем в камерах потеплее станет.

Тюремщик отправился дальше по коридору, не дожидаясь ее благодарности, а Марте оставалось только буркнуть «спасибо» ему в спину. Поясница у мужчины была обмотана толстым платком, концы которого предательски выглядывали из-под куртки со спины, и оттого стражник выглядел забавно – как большая груша на ножках, и к тому же с двумя хвостиками. Но этот человек добрый – ведьминское чутье Марту никогда не подводило.

…Трудно сказать, сколько времени прошло, пока стражник, наконец, вернулся. Ведьмочка уже успела расчесать пальцами свою светлую гриву, воспользоваться дырой в полу по ее прямому назначению, и даже умыться над ней, зачерпнув ладонями воду из бочки. Вода там имела затхлый запах, поэтому пить ее Марта не решилась. Она снова вернулась на лежанку и села, сложив руки на коленях.

– Заждалась, поди… – сквозь прутья решетки страж передал ей оловянную миску с каким-то сероватым варевом, деревянную ложку, и глиняную кружку с горячим отваром. В миске оказалась каша из полбы, сваренная на воде и оттого абсолютно безвкусная.

– Да, ты ешь, не вороти свой хорошенький носик – ласково улыбнулся тюремщик, заметив ее нерешительность – некоторым арестантам из дома еду носят, или из трактира, если деньги есть, а тебе-то, бедолаге, кто нормальной еды принесет?

Вспомнив о чем-то, он озадаченно похлопал себя по карманам, а найдя пропажу, смущенно протянул Марте небольшую румяную баранку.

– На-ка, не побрезгуй. Баранка свежая, только вчера на рынке купил целую снизку для своих внучат. А тебя как зовут-то, милая? И за что ж тебя в тюрьму упекли?

Стражник явно никуда не спешил и был не прочь с кем-нибудь поболтать.