— О, мы не такие уж страшные разбойники, мисс! — рассмеялся инженер. — Мистер Стерлинг весьма эксцентричен, спору нет, — но он прежде всего человек слова. К тому же где я еще найду работодателя, искренне заинтересованного в моих изобретениях!

Озорник теперь подолгу пропадал в обществе капитана: они часами просиживали над картой, о чем-то споря вполголоса. Без дела остался лишь Потап: в сложной механике медведь не соображал, а работы, где требовалась грубая сила, случались нечасто. «Подожди, тебе тоже скоро найдется занятие! — утешала впавшего в мрачную задумчивость зверя Ласка. — Корабль надо будет красить, загружать угольные бункеры…» Имея кучу свободного времени, Потап решил отремонтировать мандолину; правда, сделал он это на свой манер и весьма оригинально. Получившийся в результате переделки музыкальный инструмент представлял собой нечто среднее между украинской бандурой и балалайкой; но медведь весьма ловко наигрывал на нем простенькие Московитские мелодии. Как ни странно, слушать его полюбили призраки: стоило Потапу заиграть, как рядом тут же оказывалось несколько туманных фигур.

Так прошло несколько дней. Однажды под вечер несколько призраков под руководством О’Рейли поднялись на крышу. Боцман нес кисти и большую аптекарскую банку: в ней, под слоем воды, находилось некое пастообразное вещество.

— Краска с желтым фосфором, — пояснил девушке Озорник. — Чертовски ядовитая штука; зато ее хорошо видно ночью… Отличный ориентир для воздухоплавателей.

Таинственные знаки пришлось подновлять дважды; на третью ночь над доком послышался шум воздушных винтов. Команда Стерлинга засуетилась, часть крыши была разобрана — и в образовавшуюся дыру полетели, мягко стукаясь о пол, туго набитые тюки. Характерный аромат не оставлял никаких сомнений относительно их содержимого.

— Табак?! — удивилась Ласка.

— Именно так, мисс. Высший сорт, прямиком из наших колоний в Новом Свете. Там это стоит сущие пенни! — хохотнул Стерлинг. — Самая выгодная контрабанда, дьявол меня побери!

— Так вот, значит, какой груз перевозит «Буканьер»! — понимающе протянул Озорник.

— Ну да! Виски, ружья и порох — туда, отменную вирджинию — оттуда. Теперь вы понимаете, как важно сотрудничать с властями: воздушные патрули Империи не останавливают мое корыто для досмотра. Ах, какой аромат! Вы только понюхайте! — Стерлинг звучно втянул воздух. — Обожаю…

— Эй, бездельники, чего встали?! А ну, живо за дело! — рявкнул О’Рейли, забрасывая на плечо тюк.

Озорник подхватил следующий. Ласка шагнула было помочь ему, но табачный запах вдруг сгустился до невозможности, сделался совершенно невыносимым.

К горлу подкатил едкий комок. Девушка рухнула на колени, ее вырвало. Озорник бросил груз и встревоженно обнял Ласку за плечи.

— Что с тобой?! Отравилась чем-нибудь?

— Все нормально, — выдохнула она, вытирая губы.

— Ты уверена, что…

— Помнишь ту ночь… в Гавре? — перебила его девушка.

Озорник непонимающе смотрел на нее.

— Когда на нас напали?

— После… под лодкой, на берегу…

— А! Конечно, помню. Я никогда не забуду… Почему ты спрашиваешь?

— Я беременна, — сказала Ласка.

Озорник схватился за голову.

— Триста фунтов, Джонни! Подумать только — целых триста долбаных фунтов! Слушай, да мы с тобой самые настоящие богачи, без дураков! — ликовал Марвин.