Когда были оговорены все мельчайшие подробности, Лукас положил трубку телефона и откинулся в кресле, закрыл глаза, представляя последствия.

«Почему Джон не хочет, чтобы я остановился у него? — рассуждал Лукас. — Значит, не хочет, чтобы я знал, где он живет.… Но это очень просто можно определить. Может, у него семья, о которой он мне не говорит? Его рвение к этому кресту тоже немного настораживает. Если он что-то затевает против меня, то я его обязательно накажу. Неплохо было бы завладеть этим крестом только мне одному и быть его хозяином. Да, но Джон, наверняка, докопался до истины в этих рукописях, раз просит крест, и мне о ней он не скажет никогда. Потом, эта рукопись, в которой так и остается неразгаданным одно заклинание… Мне надо будет любым путем все узнать, а дальше я просто исчезну из Англии, если этот крест имеет такую силу. Исчезну вместе с Джоном. Нет, Джон здесь ни при чем. Зачем только я связался с этим нечистым делом? Может, все остановить? Это же в моих силах. Я извинюсь перед Джоном, надо будет — заплачу за его труды и буду иметь перспективную работу и спокойную жизнь. А если монах говорит правду, что крест такой всемогущий, значит, я не только исправлю свое положение, но и стану первым, сильным и властным».

Лукас открыл глаза и взглянул на часы — было уже без четверти пять.

«Неужели я так крепко заснул? — подумал он. — Пора действовать».

Он вызвал дежурную по залу и сообщил, что витрина с крестом сейчас будет вскрываться для уборки внутри и профилактики экспоната.

Лукас отключил сигнализацию и направился с ключами в зал. Он легко открыл стеклянную дверцу, дал указания работнице навести порядок. Только сейчас он почувствовал, как его руки затряслись и вспотела спина. Он внимательно осмотрел крест и, озираясь по сторонам, завернул его в большую белую тряпку и направился к выходу.

Когда он покидал зал, неожиданно увидел монаха, который стоял у окна и наблюдал за ним. Его затрясло от неожиданной встречи, но он взял себя в руки и решительно пошел мимо.

— Профилактические работы, — произнес Лукас, как бы в оправдание своим действиям.

Монах стоял неподвижно, провожая его взглядом.

Лукас вошел в кабинет и смахнул со лба пот, положил крест на стол перед собой и рухнул в кресло.

Он закрыл глаза в ожидании, что монах явится в его кабинет, но за дверьми была тишина.

Лукас немного пришел в себя, потом взглянул на крест.

«Может, не стоит этого делать? — снова мелькнула мысль. — Если что-то не получится у Джона, то это будет просто кусок золота».

Он взял крест в руки, ощутил его тяжесть и почувствовал, какой он холодный. Молодой человек прислушался: за дверями послышались шаги, и он напрягся.

Он прикрыл крест тряпкой и устремил свой взгляд на двери.

Постучалась и вошла работница музея.

— Ну, что еще? — нервно спросил Лукас.

— Витрина в полном порядке, — сообщила она. — Можно экспонат ставить на место.

— Сейчас, — сухо ответил Лукас. — Идите и занимайтесь своими делами.

Работница вышла.

Лукас окинул взглядом свой кабинет, понимая, что сюда уже никогда не вернется, открыл выдвижной ящик стола и забрал свои вещи, сунул их в пакет и встал.

Оглядев еще раз кабинет, он прижался к стене, чувствуя, как колотится его сердце, и прислушался.

Он завернул крест снова в тряпку, сунул в пакет и решительно вышел в коридор, направляясь к выходу из музея. Лукас старался не смотреть по сторонам, наклонил голову и желал потеряться среди посетителей.

Последние посетители тоже медленно покидали залы и выходили на улицу. Лукас смешался с какой-то группой туристов и проскользнул в двери.