— Корд! Джонас… Джонас Корд!

— Мой отец. А Фульхенсио Батиста — родной дядя моей матери.

— Но ты взял фамилию Батиста, а не Корд.

— Это случайность. Батиста стоит последней, поэтому люди и предпочитают называть меня по этой фамилии.

— А как бы хотел ты?

— Мне без разницы.

— А что думает твой отец?

— Я его никогда не видел.

— Ясно. Больше вопросов у меня нет.

На следующий день они поехали в Лексингтон. Сняли второй этаж в большом старом доме. Комнаты сдавались с мебелью, но они сказали хозяйке, что перенесут старую мебель в подвал или на чердак, а себе купят новую. Они обставили гостиную, две спальни, кухню, ванную и незамедлительно перебрались в свое новое жилище.

4

Бат подумывал о том, чтобы связаться с отцом. О Джонасе Корде постоянно писали газеты. В госпитале в Антверпене он прочитал о том, как гигантский самолет-амфибия, который пилотировал его отец, рухнул в Тихий океан неподалеку от Сан-Диего. Самолет этот обошелся его отцу в семнадцать миллионов долларов. Потом, когда Бата перевезли в Париж, из другой статьи он узнал о женитьбе отца. Причем женился он на своей прежней жене. Прочитал он и о том, что Джонас Корд собирается наладить производство телевизионных приемников, которые будут принимать картинки точно так же, как радиоприемники принимают музыку и голоса. В статье приводились его слова о том, что в ближайшие годы телевизоры появятся в домах миллионов американцев. Занятой человек. Возможно, он не захочет встречаться с сыном, о существовании которого даже не подозревает.

В любом случае, Бат решил отложить эту встречу до окончания учебы. Вот когда он станет кем-то, врачом, адвокатом, торговцем, инженером, тогда он, возможно, сможет предстать перед одним из столпов американского делового мира. Он должен предстать перед ним твердо стоящим на ногах, чтобы его отец не подумал, что он пришел как проситель.

Другими словами, Бат не хотел встречаться с отцом до тех пор, пока не сможет, если у него возникнет такое желание, послать отца на все четыре стороны.

Глава XI

1

— Тони, Тони, Тони, Тони… Я люблю тебя, Антония Максим. Ты выйдешь за меня замуж?

Антония Максим, она произносила свое имя как А-ан-то-нии-а, заглянула ему в глаза, игриво улыбнулась:

— Ты мог бы и не спрашивать, Бат. Ты знаешь, что я выйду за тебя замуж. Ты знаешь, что я тебя люблю. Я это доказала, не так ли? Ты прекрасно знаешь, что я тебя люблю.

Эта осенняя суббота выдалась солнечной, и многие гарвардцы и студентки Рэдклиффа отправились на футбольный матч. Туда же ушел и Дэйв, за компанию с друзьями, а не потому, что ему нравился футбол. И теперь Бат и Тони блаженствовали в залитой солнцем, просторной гостиной снимаемой Батом и Дэйвом квартиры в Лексингтоне.

Бат лежал на диване голый. Тони уже научилась не смотреть на уродливый лиловый шрам, отметину немецкой пули, попавшей в нижнюю часть грудной клетки и едва не убившей Бата. Старалась она не замечать и другой шрам, белую полоску на левом предплечье, след от пули, не зацепившей кость. Тем более, что ей было куда смотреть: на орган между ног Бата, огромный, она, во всяком случае, таких еще не видела, прямой и твердый. Бат хорошо загорел. Прошлое лето, лето сорок седьмого года, он провел в Мексике, главным образом играя в теннис да нежась на солнце у бассейна. Стройный, мускулистый мужчина, уверенный в своих силах.

Наряд Тони состоял из белых трусиков из искусственного шелка. Природа не обделила ее красотой. Темно-каштановые волосы, большие карие глаза, маленький рот с полными губами, высокие скулы, четкая линия подбородка. И на теле ее не было ни унции жира.