|
Оставив свое оружие под кустами, он озирался по сторонам, опасаясь, чтоб его не заметили. В этом дальнем, скрытом от любопытных глаз уголке сада, где он ждал, могли прятаться только те, кто вынашивает тайные мысли. И самое опасное было — все тропинки отсюда вели или через забор на улицу, или к девичьей, где дожидалась завтрашнего дня невеста — княжна Красава. Увидеть ее кому-нибудь из мужчин до завтрашнего дня — означало сглазить невесту. Шорох травы заставил юношу пригнуться, но он сразу узнал девицу и бросился к ней:
— Людомила! Сенная девушка княжны с разбегу бросилась ему на шею: — Богданушко, свет мой! Всего-то на час малый смогла вырваться! Юноша обнял ее. Людомила спрятала лицо у него на груди. — В тереме такая суета, — пожаловалась она. — Старшие боярыни и сама княгиня замучили нас совсем — подай, принеси, убери, сделай. И присесть некогда… Я с подружкой договорилась — если хватятся, скажет, что у меня матушка занемогла… А ты меня ждал? — И давно! Как сменился, все тут сижу. И не первый день уж, — ответил Богдан. — Ничего, вот отыграют свадьбу — и все утихнет… И мы опять с тобой… Богдан крепче прижал Людомилу к себе. — Нет, милая, — молвил он. Девушка испуганно отпрянула: — Что ты сказал? — Я узнал вчера, что еду сопровождать свадебный поезд молодых до самой Резани, — ответил юноша. — А как там — не ведаю, может, насовсем оставят… Глаза Людомилы наполнились слезами. Она припала к любимому. — Разлучить нас с тобой хотят, Богданушко! — вскрикнула она в голос. — Улетишь ты, сокол мой ясный, в чужую сторонушку — там меня забудешь, останусь я одна слезы лить горькие! Богдану с трудом удалось немного успокоить девушку. — Не плачь, не кручинься, ягодка моя! — молвил он, вытирая ее слезы. — Не рви сердца моего — мне ведь тоже нерадостно. А говорят, — добавил он, чтоб хоть чуть-чуть отвлечь ее, — что и самому князю резанскому свадьба эта не по нраву. Сколько раз видели ребята — ходит он мрачнее тучи, ни на кого не глядит. Вот и сейчас, когда я к тебе шел, повстречался он мне — шел за ворота, к реке, словно с похорон родной матери. Людомила задумалась. — Чует сердце мое, — сказала она, — никому эта свадьба счастья не принесет. Наши девушки тоже вроде как слышали от друга князя, гусляра, что приключилось с ним неладное — то ли опоили его зельем неведомым, то ли в пещерах Змее-вых узнал что-то тайное и страшное. Потому он и сам не свой… И нас с тобой, милый, разлучит эта свадьба… Она опять собралась заплакать, но Богдану уже пришла в голову отличная мысль: — Послушай, что придумал я, Людомила! Поехали со мной на Резанскую сторону — я в охране поезда, а ты — служанкой княжны. Там, в Резани, и мы свадьбу справим и при молодых останемся. Пойдешь за меня? Он с тревожным ожиданием заглянул ей в лицо, и девушка с радостным визгом повисла у него на шее: — Богданушко, милый мой! Сокол ты мой ясный! Пойду, конечно, пойду!.. Я сейчас же побегу к Красаве, попрошусь с нею — она теперь добрая, все разрешает. Согласится… Ты обожди меня тут — я скоро! Людомила быстро поцеловала Богдана в губы и бросилась напрямик по кустам к терему. Юноша пошел за нею, не в силах долго ждать. Людомила пробиралась по саду, нетерпеливо отводя ветви руками, и вдруг вскрикнула и остановилась, схватившись за горло. В один миг Богдан был рядом: — Что с тобой, ясонька? — Бусы, — тихо ответила девушка. |
