Буян присел у трупа, осторожно перевернул его. Женщина совершенно высохла, но не разложилась, ее платье даже сохранило свой зеленый цвет. Длинные волосы умершей спутались, закрывая лицо. Гусляр нежно убрал прядь — женщина была совсем молода, не старше Прогневы. На ее лице, чем-то похожем на ту арийскую женщину в темнице, застыло выражение удивления и страха. Она вряд ли успела понять, что ее убило. Следов крови не было. Может, ее и всех остальных отравили?

Как же эти боги, построившие такие дома, дали себя уничтожить? И где их потомки, которых он с Властимиром ищет? Знает ли Чистомысл об этом городе? Конечно же гибель сюда принесли те неизвестные агенты из загадочной Организации, которым служат змееныши. Как же предупредить ариев, где их теперь искать?

А люди, живущие наверху, забыли о своих предках или считают предками не тех. Кому-то ведь надо было, чтобы забыли потомки свои корни, свои обычаи? Уж не тем ли силам, что спешат сюда издалека, из иных миров, от иных звезд? Они хотят, чтобы люди забыли, кто они и откуда, а те, кто помнит, должны умереть… Умереть, как арии, как память о них — людях, равных богам и богами бывших.

Буян почувствовал, что все так и было, и задумался.

Властимир и Седой разбрелись по дому. Когда они час спустя вернулись, Буян все еще сидел на том же месте. Князь тряхнул его за плечо:

— Пошли… Там все то же: они мертвы.

Люди вышли из дома и отправились дальше. Несколько раз они останавливались и заглядывали в некоторые дома: везде было одно и то же — людей настигла внезапная смерть. И нигде никаких следов крови. Буян совсем помрачнел.

Из раздумий их вывел приближающийся шум и топот — словно к ним мчалось целое стадо туров. Всадники обернулись и в конце улицы увидели тех самых зверей, что подкарауливали их в ущелье. Но на сей раз их было не двое, а пятеро. Вытянув вперед по две из восьми лап, они бежали прямо на людей.

— Они нас выследили! — завопил Седой и бросился бежать. — Скорее!

Всадники догнали его, и Властимир подсадил его в седло позади себя. Огонек и под двумя седоками шел все тем же размеренным шагом. Он мог бы в несколько прыжков унести на своей спине и Буяна, но тот наотрез отказался расстаться с Воронком и скакал не отставая.

Как они ни спешили, погоня приближалась. Чудовища рвались к ним, на их жвалах уже поблескивали нити паутины, которую они готовились набросить на свои жертвы.

Лошади обогнули замок — и налетели на высокую глухую стену. Что там было за нею, узнать не пришлось — пауки были уже рядом. Двое из них прыгнули, мелькнули нити паутины — и задние ноги Воронка оказались опутаны ею. Жеребец испуганно заржал, а зверь стал подтягивать паутину к себе.

— Буян, скорее ко мне! — Властимир тянул ему руку с седла. — Мы еще успеем спастись!

— Нет! — гусляр выхватил меч. — Я не оставлю Воронка!

Развернувшись в седле, он с маху рубанул паутину. Она лопнула с гулким хлопком, и зверь откинулся назад. Хромая из-за налипшей паутины, Воронок поспешил прочь, но второй паук тоже выплюнул липкую сеть. Он метил в человека и попал. От рывка Буян вывалился из седла, и паук поволок его к себе.

Властимир ничего не успел сделать — Седой его опередил. С криком он бросился на загривок чудовищу. В полете его тело вытянулось, потемнело, и на спину зверю упал уже волк, вонзивший зубы в шею врага.

Тот поднялся на задние лапы, пытаясь стряхнуть противника. Но при этом зверь ненадолго забыл о человеке, и тот освободил от паутины руку и стряхнул с себя паутину.

Чудовище тем временем справилось с оборотнем и придавило его лапой к земле. Трое других чудовищ, до сих пор не участвовавшие в схватке, выскочили вперед. Шерсть на их спинах стояла дыбом, глаза горели, челюсти стучали.