— Сейчас они спустятся, — на бегу проговорил Седой, — проверить, убиты ли мы… И если обнаружат, что нет… побегут в погоню. И будут бежать, пока не настигнут… Я их знаю!

Он замолчал, потому что начал отставать от скачущих во весь опор лошадей.

Эхо принесло сзади негодующий рев зверей, обнаруживших, что добыча ускользнула. Но всадники оторвались, и можно было надеяться что-нибудь успеть придумать.

Ущелье было по-прежнему таким же узким, но теперь на склонах его стали попадаться деревья, которые должны были немного задержать неповоротливых преследователей.

Копыта лошадей неожиданно застучали по чему-то твердому.

— Дорога, — объяснил Седой. — Древние люди ее мостили — так нам говорили.

Всадники придержали лошадей. Под ними и в самом деле была дорога из плотно пригнанных друг к другу каменных плит. Наверняка когда-то они были гладкими, но время изрезало их трещинами. Дорога спускалась по склону ущелья.

— Там город, — сказал Седой.

Не тратя времени на то, чтобы выяснить, есть ли погоня и близка ли она, беглецы поскакали к городу.

Открывшийся их глазам город занимал всю долину. Многие строения, даже разрушенные, были высокими, как скалы, окружавшие их.

Копыта коней застучали по сохранившимся камням мостовой, в щелях между которыми кое-где проросли деревья. Порой мелкие зверьки выскакивали из-под копыт лошадей и исчезали в развалинах.

Люди невольно сдержали лошадей, поехали шагом по мертвому городу. Высокие здания чем-то напоминали замки викингов — многочисленные башни с крытыми переходами между ними. Чем ближе они подходили к центру города, тем выше и, как ни странно, целее были дома, улицы чище и уже, а травы, деревьев и зверьков — меньше. Скоро город стал напоминать подземные переходы, с которых славяне начали путешествие, — казалось, что и само небо-потолок опустилось ниже.

Центральные улицы выглядели так, словно жители бросили их недавно. Так и казалось, что вот-вот распахнется окно и кто-нибудь в него выглянет.

Седой вертел головой в полном восхищении.

— Никогда не видел ничего подобного! — воскликнул он. — Вот уж не думал, что это правда!

— Что — правда? — немедленно откликнулся Буян.

— Правда, что жил когда-то на земле, наверху, народ и был он мудр и силен. Силен настолько, что решил поспорить могуществом с самими богами. Разгневались на него боги — и низвергли народ вместе с городами его под землю. Целые страны пропали — на их месте только пустоши да болота раскинулись, а порой и леса дремучие. Вот откуда здесь лес и ручей — их боги тоже в подземелье свергли…

— А где же люди?

— Не знаю. Говорят, чары на них наложены — являются лишь по ночам, а днем невидимы они.

Буян вдруг остановил коня и спешился.

— Ты куда? — остановили его Властимир и Седой.

— Хочу проверить, верно ли это. Слышал я, что не людей свергли, а богов. Да и интересно — коли та женщина, в тюрьме, из этого племени, то почему они город бросили? Тут-то, чай, жить удобнее, чем в тех пещерах.

Буян подошел к ближайшему дому и толкнул тяжелую дверь. Она не поддалась.

— Властимир, иди сюда — твой разрыв-дар нужен.

Князь подошел, прикоснулся к двери, и она со скрипом открылась.

Люди и подбежавший следом оборотень осторожно ступили в дом.

Вверх вела лестница, сложенная из изузоренных камней. На нижней ступени, скрючившись, застыл высохший труп человека.

Люди взбежали по лестнице и оказались в зале, куда выходило несколько дверей. За первой же их встретила ужасная картина — на пороге лежала женщина, прижимая к себе младенца.