Выхода не было, Хейд поднял аппарат в воздух.

С гулом, который все, очевидно, приняли за вой рассерженного Змея, он пролетел над самым капищем, в небольших количествах распыляя одуряющие вещества. Много их не требовалось — увидев над головами ревущего маньяка, люди разбегались с криками. Несколько человек попрыгали в озеро. Разохотившись, Хейд преследовал одного парня вдоль берега до самой рощи, где потерял его из виду. Оставив его в покое, он развернул аппарат к капищу, но там уже никого не было.

Жители деревни и жрецы разбежались и попрятались, оставив разбросанные дубины и копья. Но исчезла и Млава. Куда она направилась, Хейд не знал. Мысленно он обругал себя идиотом — шансы найти мальчиков уменьшались. Нужно было придумать что-то другое.

Когда Млава вбежала в свой дом, к ней вышла ее мать. Старуха молча сунула дочери в руки узелок и ушла из сеней, не оборачиваясь. Женщина обнаружила в узелке ломоть хлеба, две луковицы и несколько крупинок соли в тряпице. Были там же и ее котлы и алые бусы, что ей еще в детстве привез с торга отец. Увидев их, Млава поняла, что ее просто выгнали — никто не хотел терпеть рядом ту, за которую столь явно заступается нечисть.

Размазывая по лицу слезы, Млава покорно побрела в глубь леса. Ей было страшно там, но еще страшнее было оставаться на месте, ожидая, пока с ней расправятся свои. В лесной чаще живут изверги. В хозяйстве любого из них лишние руки пригодятся, тем более что извергов часто почитают колдунами — они смогут понять ее и помочь. Но она не знала, где их искать.

Она брела до тех пор, пока не поняла, что заблудилась. Над ее головой смыкались кроны вековых дубов, почти не пропуская на землю лучей солнца. Здесь полумрак царил даже среди дня. Млава присела на выступающий корень и заплакала, уронив лицо на колени.

Возможно, она даже немного задремала, потому что неожиданно почувствовала совсем близко чье-то присутствие, это могли быть люди из деревни, что пошли по ее следам, а мог быть и маньяк, прилетевший за нею, — для Огненного Змея нет ничего невозможного. Млава вскрикнула, но не вскочила, пригвожденная к месту двумя парами глаз. Перед нею стояли два волка.

Крупные, с трехмесячного телка, с раскосыми зелеными глазами, они были какими-то особенными и выглядели не так, как обычные волки в начале лета. Они разглядывали ее не по-звериному пристально и не спешили уходить или нападать.

В глазах их Млава прочла почти человеческое участие. Она вспомнила сказы про колдунов, что таились от людей в чащобах и для своих черных дел заманивали людей к себе, околдовывали, одурманивали, превращали их в волков и заставляли служить себе. Таких несчастных можно было узнать по печальному взору, незлобивости и неприятию сырого мяса. Наверное, она сейчас и повстречала двух таких волкодлаков, а значит, где-то, возможно даже совсем близко, есть логово колдуна.

Но Млава почему-то сейчас не боялась колдуна. Обхватив колени руками, она смотрела на волков и ждала.

Звери подошли к ней поближе. Порывшись в узелке, Млава отломила кусок хлеба и протянула его волкам на ладони. Тот, что слева, почти припав к земле, осторожно потянулся вперед и принял дар.

Затаив дыхание, Млава смотрела, как он жует хлеб. Когда она отломила второй кусок, другой зверь тоже взял хлеб из ее руки, и молодая женщина окончательно уверилась, что повстречала волкодлаков.

Угостившись, звери сели рядом и позволили погладить свои лохматые загривки. Перебирая грубую шерсть, Млава еле сдерживала слезы — люди выгнали, а дикие звери приняли. Заметив на ее щеках следы влаги, волки ласково стали лизать ее щеки, и она заплакала, зарывшись лицом в шерсть одного из волков.

Он повиливал хвостом и скулил, не двигаясь. Но потом бочком отступил и попятился прочь. Его товарищ уже ждал его в нескольких шагах. Волки обернулись на сидящую Млаву и бесшумно ушли.

Веденеи в тот день в поселке не было — она ходила на дальние поляны за травами.