– Чем же?

– Я ожидал, что вы воспользуетесь этой возможностью, чтобы внести ясность в то, что произошло в Вене.

– Вы убили мою жену и сына, – сказал Габриэль, намеренно искажая для Арафата постигшую Лию судьбу. – Я не уверен, что мы когда-либо сумеем, как вы выразились, «внести в это ясность».

Арафат покачал головой:

– Нет, Джибриль. Я их не убивал. Я приказал Тарику убить вас, чтобы отомстить за Абу Джихада, но я специально сказал ему, что вашу семью не надо трогать.

– Зачем вы отдали такой приказ?

– Потому что вы этого заслуживали. Вы вели себя в известной мере как человек чести в ту ночь в Тунисе. Да, вы убили Абу Джихада, но вы сделали все, чтобы его жена и дети не пострадали. Уезжая из виллы, вы даже остановились, чтобы успокоить дочь Абу Джихада, и велели ей смотреть за матерью. Вы это помните, Джибриль?

Габриэль закрыл глаза и кивнул. Картины произошедшего в Тунисе, как и взрыв бомбы в Вене, висели в галерее его памяти, куда он приходил каждую ночь в своих снах.

– Я считал, вы заслуживаете такую же смерть, как Абу Джихад, – смерть солдата в присутствии вашей жены и ребенка. Тарик не соглашался со мной. Он считал, что вы заслуживаете более сурового наказания – такого, когда человек видит, как умирают его жена и ребенок, поэтому он и подложил бомбу под их машину и удостоверился, что вы будете поблизости и увидите взрыв. Вена – это дело рук Тарика, не моих.

На письменном столе Арафата зазвонил телефон и словно нож, разрезающий полотно, отрезал память Габриэля от Вены. Арафат неожиданно отвернулся, предоставляя Габриэлю самому выбираться из комнаты. На площадке его ждал полковник Кемель. Он без звука повел Габриэля по обломкам «Мукаты». Яркий свет после полутьмы арафатовского кабинета невыносимо бил по глазам. За взломанными воротами Ионатан Шамрон играл в футбол с несколькими палестинскими охранниками. Ионатан с Габриэлем снова сели в бронированный джип и поехали по мертвым улицам. Когда Рамалла остался позади, Ионатан спросил Габриэля, узнал ли он что-либо полезное.

– Халед аль-Халифа взорвал наше посольство в Риме, – уверенно заявил Габриэль.

– Что-нибудь еще?

«Да, – подумал Габриэль. – Ясир Арафат лично приказал Тарику аль-Хурани убить мою жену и сына».

Глава 11

Иерусалим, 23 марта

В два часа ночи у кровати Габриэля зазвонил телефон. Это был Иаков.

– Похоже, ваш визит в «Мукату» разворошил осиное гнездо.

– О чем ты?

– Я у вашего дома на улице.

Телефон отключился. Габриэль сел на кровати и оделся в темноте.

– Кто это был? – спросила Кьяра сонным голосом.

Габриэль сказал ей.

– А в чем дело?

– Не знаю.

– Куда ты едешь?

– Не знаю.

Он нагнулся, чтобы поцеловать ее в лоб. Кьяра выпростала руку из-под одеяла, обвила шею Габриэля и прижалась ртом к его лицу.

– Будь осторожен, – прошептала она, легко касаясь губами его щеки.

А через минуту он уже сидел, пристегнувшись, на месте пассажира немеченого «фольксвагена» Иакова, и мчался через Иерусалим на запад. Иаков вел машину до нелепого быстро, как истинный сабр, когда руль в одной руке, а в другой – кофе и сигарета. Фары встречных машин бросали недобрый свет на его изрытое оспинами бескомпромиссное лицо.

– Его зовут Махмуд Арвиш, – сказал Иаков. – Это один из наших важнейших активов в Палестинской администрации. Он работает в «Мукате». Очень близок к Арафату.