Калла ощущает прикосновение к левой руке. А потом руке вдруг становится легче – с нее срывают браслет игрока.

Она рывком оборачивается.

– До свидания! – кричит какой-то мальчишка и, сверкнув под лампами торговых рядов черными глазами, мчится прочь.

Калла лишь моргает. Она так ошарашена тем, что игрок ухитрился вселиться в ребенка, что бросается в погоню, лишь когда он уже почти скрылся из виду. И к тому времени как настигает, он успевает свернуть за угол. А когда сворачивает за угол и она, то видит, что ребенок почти выбрался в незастекленное окно.

Окно на высоте шести этажей над землей. Да что же он творит?

– Эй!

Мальчишка прыгает. Не веря своим глазам, Калла бросается к окну. Но, взглянув вниз, видит, что вдоль здания натянута сетка, чтобы уберечь от мусора и обломков находящийся внизу храм. Мальчишка падает на сетку ничком, подскакивает на ней, но два браслета проваливаются в ячейки и падают на тротуар у храма. Сверкает вспышка.

Игрок улизнул.

Калла хватается за свое голое запястье. Он вывел ее из игры, не убивая. Ей хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать все известные за много лет случаи, когда игрок уничтожал противников, не прибегая к убийствам, причем не по доброте душевной, а согласно избранной стратегии. Если кого-то никак не удается убить, его можно вынудить отказаться от борьбы. Большинство игроков предпочитают проливать кровь. А этот явно сообразил, что в бою Каллу ему не одолеть, и предпочел выждать двадцать четыре часа, после чего ее браслет будет признан бездействующим.

– М-да, как же взбесил, чтоб его, – бормочет Калла. Она заставляет себя сделать глубокий вдох. Она не какой-нибудь обычный игрок, у нее есть Август, который поддерживает активность ее браслета. Так что ничего страшного. Она вернет браслет и останется в игре.

Но она определенно недооценила того, с кем столкнулась сегодня, кем бы он ни был.

* * *

Всеми камерами видеонаблюдения в обоих городах управляют из единственной комнаты дворца, которая живет в вечном состоянии аврала, причем в каждой кабинке, прилагая все старания, сотрудники едва справляются со своими обязанностями. Раньше торчащих из середины комнаты и извивающихся змеями по полу проводов было вдвое меньше. Но потом во Дворец Единства перевели и центр управления Эра, и теперь электрические компании бросает в холодный пот всякий раз, когда приходит время проверять показания счетчиков в этом районе Саня.

В дальней кабинке Помпи Магн набирает цепочки команд на громоздкой клавиатуре, не отрываясь следит за камерами охранной системы и сличает увиденное с изображением на экране слева от нее. У нее зудит запястье, но она и не думает почесаться. Даже когда из ее конского хвоста выбивается тонкая прядь волос и падает на щеку, раздражая ее, Помпи только решает затянуть завтра хвост потуже, а может, и прилизать гелем свои черные прямые, как палки, волосы.

Она сохраняет сосредоточенность, поджав губы. Большой экран показывает видеоматериалы из городов-близнецов, переключаясь между улицами, находящимися под наблюдением Помпи, и фиксируя передвижения как снаружи, так и внутри строений, а в это время на маленьком экране, укрепленном над ее письменным столом, на плане района движутся только точки, когда меняется местоположение игроков вместе с их браслетами.

Номер Десять и номер Шестьдесят Четыре неуклонно сближаются. Помпи ждет, чтобы выяснить, не двинется ли в том же направлении номер Двадцать Три, задержавшийся на самой границе ее сектора наблюдения, но Двадцать Третий вскоре уходит прочь. Помпи жмет клавиши-стрелки, пока Десятый и Шестьдесят Четвертый не появляются на большом экране.

Помпи вводит еще несколько команд. Данные о местоположении отправлены.

«14 метров влево».

«14 метров вправо».

Яркие точки стремительно бросаются одна к другой.