Почему дочь почти не писала? В газете говорилось, что ее тело поместили в морг в ожидании вскрытия… Читать об этом было так странно, так жутко… Они толком-то не знали, как она жила все эти годы, а вот теперь получают сообщение о ее смерти.

Мэйвис еще раз тихонько всхлипнула и подняла глаза на мужа.

— Может быть, стоит позвонить в газеты и рассказать им, кто она на самом деле? — спросила она.

Берт задумался на минуту, а затем сказал:

— Ты права. Пожалуй, нам следует это сделать. Иначе они напишут то дурацкое имя и… на могильном камне.

Голос у него дрогнул, и он быстро отвернулся к окну, глядя на их убогий, маленький огород. В детстве Трейси очень любила танцевать там, на лужайке, и уже тогда она предавалась сказочным мечтаниям. Берту даже показалось, что он увидел ее сейчас, свою маленькую принцессу с серебристыми волосами и ангельским, смеющимся личиком.

— Да, необходимо раскрыть им глаза на нее, — приняв окончательное решение, твердо повторил он.

Мэйвис согласно кивнула. Сколько она работала уборщицей, чтобы оплатить танцевальные уроки Трейси и ее бальные наряды… А что ей за это? Марисса Монтклер? Ну уж нет! И чем только дочери не понравилось имя Трейси Хэндфорд, скажите на милость?

— Ты позвони, — полушепотом проговорила она. — Всю эту шумиху они раздули из-за нашей Трейси. И это не Марисса Монтклер погибла, а наша… наша девочка… — Она долго молчала, пытаясь овладеть собой, а потом спросила у мужа: — Интересно, какой он, этот сэр Эдвард?

— Не все ли равно? Вряд ли он захочет знакомиться с нами, — ответил Берт. — Но наверное, этот человек решил, что наша Трейси действительно леди, иначе он не пригласил бы ее в свой дом.

На следующее утро Ребекка проснулась рано и, подкрепившись, почувствовала прилив новых сил. Стирлинг принес ей накануне готовый ужин. Ветчину, сыр, фрукты, салат и ее любимый кунжутный хлеб. Поев, она сразу легла спать и заснула почти мгновенно. Стирлинг неслышно убрался на кухне и ушел.

В самом начале, когда она только въехала в эту квартиру, Ребекка договорилась с Карен о том, что они не станут оставлять у себя своих друзей ночевать.

— Представь, какие неудобства будут возникать по утрам, — аргументировала свою просьбу Ребекка. — Мы будем натыкаться друг на друга, выстраиваться в очередь перед ванной и туалетом.

Позже, узнав, что Карен меняет дружков и партнеров как перчатки, она похвалила себя за предусмотрительность. Но с другой стороны, эта договоренность распространялась и на Стирлинга. Впрочем, Ребекка не особенно переживала. Она любила просыпаться по утрам одна и планировать новый день в тишине за чашкой кофе.

Вскочив с постели, она натянула джинсы, теплый свитер и, схватив сумочку, бросилась за утренними газетами. Она уже не первый год работала в фотожурналистике, но и по сей день испытывала почти детский восторг каждый раз, когда видела в газетах свои опубликованные снимки, снабженные подписью: «Фото Ребекки Кендал».

Вернувшись домой, она разложила перед собой «Нью-Йорк таймс», «Дейли ньюс» и «Ю-Эс-Эй тудэй». Во всех трех газетах были напечатаны ее снимки Мариссы.