Слова вылетели с удивительной непринужденностью. Они потрескивали в воздухе, и он внимал им снова и снова, слыша благовест правды. Кайл внезапно почувствовал себя обнаженным и уязвимым.

— Я так сильно люблю тебя, что это разрывает меня на части.

Ребекка улыбнулась.

— Превосходное начало, — одобрила она. — Можешь пригласить меня на ужин сегодня вечером в семь. Я дам тебе адрес гостиницы, где остановилась.

— Нет. Ты приедешь ко мне, — свирепо возразил он. — Ты должна быть под моей крышей. Мы пойдем на ужин, если ты так желаешь, но я хочу, чтобы ты вернулась домой.

— Только после свадьбы, Кайл. Я уже сказала, что жду ухаживания. Мы пойдем по моему пути. Мы уже пробовали пойти по твоему, и это не сработало. — Она снова села и взглянула на записи в планшете. — Теперь, когда мы все выяснили, думаю, настало время пробежаться по еженедельному отчету, не так ли?

Истина медленно расцветала в Кайле — ситуация неконтролируемая. Она собирается дразнить его, искушать и мучить Бог знает сколько времени, прежде чем вернется к нему. Ребекка Уэйд властно управляла стихией.

Кайл решительно шагнул вперед и выхватил блокнот из ее пальцев.

— Нет, Бекки, — прямо заявил он. — Это зашло слишком далеко. Я люблю тебя и, судя по всему, ты любишь меня. Все улажено. Мы поженимся, как только получим разрешение. Я не позволю снова заставлять меня прыгать через обручи, леди. Ты дала себе волю, манипулировала мной и всячески старалась внести хаос в мою жизнь. Насладись своей местью и давай прекратим войну.

Ребекка отобрала свой планшет.

— Я хочу ухаживание, Кайл. Сердечки и цветы. Большую свадьбу. Всяческие развлечения. И не собираюсь сближаться с тобой, пока не получу все это.

— Бекки, зачем? — беспомощно бушевал он. — Это глупая трата времени.

— Не вижу другого пути, — мягко произнесла она. — Совершенно очевидно, что мужчины рода Стокбриджей нуждаются в небольшом воспитании.

— И ты мечтаешь произвести эту шлифовку?

— Это самое меньшее, что я могу сделать для мужчины, которого люблю.

Ребекка решила, что Кайл никогда не узнает, как сильно она сомневалась, когда оставила его кабинет тем утром, как замирало у нее сердце. Но в последующие дни стало очевидно, что ее авантюра удалась.

Кайл ухаживаниями доказывал ей свою любовь. Ее кабинет и гостиничный номер он завалил цветами. Он приглашал ее на ужин и танцы каждый вечер. Ужины проходили при свечах, а танцы были очень интимными.

Но больше всего радовало, что большинство теней, которые всегда окутывали Кайла, постепенно рассеивались. В дни, последовавшие за объявлением Ребекки своего решения выйти за него замуж, Кайл улыбался, шутил и смеялся чаще, чем за последние два месяца.

За ужинами при свечах Кайл начал открываться и рассказывать Ребекке обо всем. О прошлом. О своем отце. О будущем. Словно освобождался от разрывов и искажений времени.

И с жадностью интересовался Ребеккой. Он хотел знать о ней все. Она отвечала на его вопросы, наполовину удивленная, наполовину приведенная в восторг его любопытством, и наблюдала, как он полностью выходит на дневной свет.

Бывали моменты, когда скверный характер Стокбриджей ненадолго вспыхивал. Самым примечательным стал первый раз, когда Ребекка пожелала Кайлу доброй ночи у двери своего гостиничного номера. Он смирился с тем, что она не переедет к нему, но точно не ожидал, что она откажется вернуться к прежней интимной близости.

— Бекки, это просто сумасшествие, — бесился он, стоя в коридоре возле ее номера. — Впусти меня.

— Нет, — мягко отказала она. — Еще нет.