— Да уж, — проговорил он.

— В живописи, наверное, то же самое, только на другой лад.

— Ну, как бы.

— К тому же хотелось бы привести в порядок и куда-то пристроить несколько старых рассказов. Понимаешь, надо с ними что-то решать. Подправить, что ли, — где-то добавить, где-то убрать. Сами собой они не пишутся.

— Угу.

И тут меня понесло: я разглагольствовал о том, как трудно написать что-то стоящее, когда весь день проводишь на работе. Мы пробовали скопить какие-то деньги, чтобы пожить в Европе, добавил я, но теперь, когда у нас ожидается малыш, никаких шансов поехать туда практически не осталось.

— Вы хотите пожить в Европе? — переспросил он.

— Ну, это наша давнишняя мечта. В основном хотелось бы пожить в Париже.

— Почему?

Как и некоторые другие его вопросы, этот в очередной раз поставил меня в тупик. Никаких настоящих причин ехать именно в Париж у меня не имелось. Отчасти на возникновение подобной затеи повлияли такие легендарные личности, как Хемингуэй и Джойс, но главная правда заключалась в другом: очень уж мне хотелось, чтобы нас с матерью разделял океан в три тысячи километров шириной.

— Видишь ли, дело в том, — проговорил я, — что жизнь там не такая дорогая, и мы могли бы жить на куда меньшие деньги, а значит, у меня осталось бы больше времени на работу.

— А кто-нибудь из вас говорит по-французски?

— Нет, но, по-моему, мы могли бы научиться. Хотя, черт возьми, вся эта затея, пожалуй, — обычная фантазия.

Уже по одному только звуку собственного голоса я уловил, что иду не по той дорожке, а потому постарался как можно скорее заткнуться.

— Дэн! — обратилась к моему другу Эйлин; лицо ее, освещенное пламенем камина, выглядело шедевром невинного флирта. Никому не следовало путаться у нее под ногами, когда она завлекала кого-то в свои сети. — А правда, что в Купер-Юнион принимают лишь одного абитуриента из десяти?

— Ну, разные цифры называют, — скромно ответил он, не поднимая на нее взгляда, — но где-то так.

— Поразительно! Нет, правда, впечатляет. Несомненно, вы должны гордиться, что учились там.

С этими словами весь мой номер, если не весь мой уик-энд, пошел насмарку. Тем не менее их разговор натолкнул меня на совершенно замечательную мысль.

Затем мы еще разговаривали и пили пиво, и она сказала:

— Дэн, а что, если вы останетесь поужинать с нами?

— Отличная мысль, — ответил он, — хотя, может, лучше в другой раз? Мне уже давно пора домой. Вы позволите воспользоваться вашим телефоном?

Он позвонил матери и несколько минут мило беседовал с ней. Позже, когда он ушел, предварительно поблагодарив нас несколько раз, а также извинившись и заверив, что вскоре снова зайдет, Эйлин заметила, что, когда он разговаривал по телефону с матерью, у нее сложилось впечатление, что он говорит с женой.

— Да, похоже, — согласился я. — С тех пор как умер его отец, он ведет себя так, будто его мать и в самом деле ему жена. А еще у него есть брат, лет на семь или восемь моложе его, и теперь он отзывается о нем, точно его брат приходится ему сыном.

— Вот как, — отозвалась Эйлин, — Грустно. А у него есть девушка?

— Скорее всего, нет. Во всяком случае, он никогда не упоминал о ней.

— Знаешь, он мне правда очень понравился, — проговорила она, позвякивая сковородами и кастрюльками в той части комнаты, которая служила нам кухней, — было пора ужинать. — Он понравился мне больше всех тех, кого я встречала раньше.