Он взял третий мяч, согнул руку и стал прицеливаться. Собравшаяся возле них небольшая толпа застыла, ожидая точного броска, хруста разбиваемой тарелки и звона падающих на пол осколков.

Однако этого не последовало. Мяч вдруг выскользнул из руки Томми, запрыгал по столу и с глухим стуком упал на землю. Дьявол захохотал. Толпа разочарованно ахнула. Колени Томми подкосились, он схватился за грудь и закричал, согнувшись. Лицо покраснело и исказилось болью.

Позже Эмили вспоминала, что первой мыслью ее было закричать: «Что ты делаешь, Томми? Ты же бейсбольного мяча уже лет десять не видел. Куда ты лезешь?», – но она о ней сразу пожалела.

Рейчел бросила на мать ненавидящий взгляд. Томми закусил губу так сильно, что на ней выступила капелька крови и потекла по щеке. Рейчел ладошкой смахнула ее.

– Прости, дорогая, – пробормотал он и, выпрямившись, взял ее за руку. – Пойдем.

Дьявол, хихикая, помахал им рукой и крикнул вслед:

– Эй, приятель, приз-то возьми. – Он вытащил из-под стола маленькую розовую свинку в темных очках и бросил ее Томми. Тот на лету поймал ее, удивленно осмотрел и протянул Рейчел. Она схватила маленькую игрушку и прижала к груди так, словно она была для нее дороже самого большого плюшевого мишки на свете.

– Она мне очень нравится, – сказала Рейчел, глядя в глаза Томми. Он нагнулся и чмокнул девочку в щеку.

Для Эмили поцелуй стал ударом в сердце. Она ревновала и ненавидела себя за это.

– Дорогая, наверное, нам пора ехать домой? – спросила она, но у Рейчел были совсем другие планы.

Они медленно удалялись от дьявольского аттракциона. Внезапно перед ними вспыхнул и завертелся столб многокрасочного света – заработал главный аттракцион ярмарки, «катапульта»: по длинному, устремленному вверх трамплину с громадной скоростью взлетало кресло с двумя пассажирами, на несколько секунд замирало на самом его краю и стремительно спускалось. В сиденье был вмонтирован микрофон, через который визг пассажиров разносился по ярмарке.

– Здорово! – воскликнула Рейчел. – Пап, а давай мы тоже покатаемся?

– Доченька, – вмешалась Эмили, – папочке нехорошо, он не может кататься, а ты еще маленькая для таких развлечений.

– Не слушай ее, доченька. Никакая ты не маленькая. Пойдем, я чувствую себя прекрасно.

– Послушай, Томми, не дури.

Томми подмигнул Рейчел.

– Как нужно говорить в таких случаях?

Рейчел вскинула головку и пропела:

– Наша мама сучка, она большая сучка.

Эмили остолбенела. Дернув Томми за рукав, она прошептала ему в ухо:

– Ты ее научил? Да как ты можешь…

– Помолчи, тупица. Это же просто шутка.

– Катитесь на свой чертов аттракцион, – прошипела Эмили, ненавидя себя.

Томми притворился удивленным.

– Рейчел, ты только послушай, как наша мамочка ругается.

Презрительно глядя на мать, Рейчел взяла Томми за руку. Они направились в сторону «катапульты». Сделав несколько шагов, Рейчел вдруг обернулась, выкрикнула: «Сама ты дура!» – и рассмеялась, словно это тоже была шутка.

Эмили бросилась к ней и уже взмахнула рукой, чтобы влепить дочери пощечину, но остановилась. Рука на мгновение замерла в воздухе, бессильно опустилась, Эмили заплакала. Она смотрела, как Томми и Рейчел удаляются от нее, не слыша ее всхлипываний. На них оборачивались, бросали недоуменные взгляды, но они не обращали ни на кого внимания. Эмили смахнула слезы и сквозь плотную толпу, обступившую аттракцион, стала протискиваться к трамплину. Как обычно, она будет их подбадривать, радоваться за них.