Жители Пойнт-Парка, веселые и сердечные, терпели туристов, бури, штормы, метели, наледи, и все только ради полумесяца идиллических летних дней, которые делали это место лучшим на всей земле. Здесь был пляж, уменьшавшийся ежегодно на несколько сантиметров. От крошечных задних двориков коттеджей его отделяли заросли высокой мягкой травы и небольшая рощица. В июле, по воскресеньям, Страйд, как и его соседи, брал шезлонг и шел на пляж, продираясь сквозь травяные заросли. Там он часами сидел, наблюдая, как плывут по каналу лодки, яхты и корабли.

Большинство коттеджей, за исключением тех, что приобрели новые обитатели, понаехавшие из крупных городов, вырвали с корнем или перестроили, были очень старыми и ветхими, избитыми и исхлестанными непогодой. Каждую весну Страйду приходилось красить свое жилище. Сначала он использовал дорогие краски, но вскоре стал пользоваться первой подвернувшейся под руку – все равно никакая краска больше одной зимы не выдерживала.

Его дом, небольшой, квадратной формы, с пятью окнами и дверью в центре одной из стен, к которой вели две ветхие ступеньки, находился метрах в трехстах от моста. Справа от двери располагалась спальня, ее окно выходило во двор. Гараж стоял у левой стены дома, в его ворота утыкалась скрипучая гравийная дорожка.

Страйд вставил ключ в замок, толкнул дверь плечом, вошел в дом. Захлопнув ее за собой и прислонившись к ней спиной, он закрыл глаза и немного постоял в прихожей. Страйд вдыхал аромат старого дерева с примесью подозрительного рыбного запаха крабовых лап, сваренных им дня два назад. Но в воздухе витало еще что-то. Даже через год после смерти Синди он ощущал ее благоухание. Видимо, просто заходил в какое-нибудь помещение, где стояли те же духи и мыло, какими пятнадцать лет пользовалась Синди, а воображение разыграло давно прошедшие картины. Но в его сознании она никуда не уходила. Иногда Страйд явственно чувствовал ее присутствие. Поначалу он хотел избавиться от навязчивого запаха, открывал окна и дверь, устраивал сквозняки. Но когда запах начинал исчезать, Страйд из боязни потерять его закрывал их, затыкая щели.

Он сонно добрел до спальни, выгреб из карманов ключи, мелочь, сигареты и все остальное, высыпал на тумбочку, стряхнул с себя на пол куртку и рухнул на давно не убиравшуюся постель. Ноги ныли, Страйд так и не понял, снял он ботинки или нет. Да ему это было и не важно.

Страйд закрыл глаза, и перед ним снова возникла Синди, как он и ожидал. В последние недели она вроде бы перестала ему сниться, но сегодня он весь день чувствовал, что муки повторятся, ждал их.

* * *

Джонатан очутился в густом лесу, на пустынном и узком шоссе, по обеим сторонам которого на многие мили тянулись березы. Впереди стояла Керри Макграт, рассеченная надвое желтой разделительной линией. Девушка глядела на него, улыбаясь беззаботно и счастливо. На лице поблескивали капельки пота. От быстрого долгого бега грудь Керри высоко вздымалась. Она жадно ловила ртом воздух. Керри помахала ему рукой.

– Синди! – закричал Джонатан.

Улыбка на лице Керри исчезла. Она повернулась, побежала и вскоре исчезла между деревьями. Он попытался догнать ее, торопливо спустился с холма, по которому проходила дорога, метнулся в лес. Ноги отяжелели, левая рука – тоже. Страйд посмотрел на нее и увидел в ней пистолет.

Внезапно он услышал истошный крик.

Он побрел по тропинке, спотыкаясь и смахивая с лица влагу. Что это было? Струйки пота или дождя? Лило как из ведра. Казалось, влага сочится сквозь листья и превращает землю в сплошную грязь. Страйд промок насквозь.