Настоящая причина не имела ничего общего с прогулками. В школьные и студенческие годы Хизер, как и многие ее подружки, приезжала сюда заниматься сексом. Амбар снискал себе громкую славу места проведения подобного рода встреч. Его популярность была такой громкой, что в целях конспирации, во избежание подозрительно большого скопления машин вокруг него составлялся и втихую ходил по колледжу график его посещений. Свой первый сексуальный опыт Хизер получила именно здесь, возле амбара, в кузове синенького пикапчика, под чистым небом в сиянии звезд.

«Интересно, студенты еще используют его?» – подумала она и огляделась. Повсюду валялись пустые пивные бутылки, почерневшие смятые пакеты. Приглядевшись, она увидела несколько пакетиков от презервативов. Хизер обратилась к Лиссе:

– Дочка, ничего не поднимай с земли, слышишь?

Девочка нахмурилась и недовольно пробормотала:

– Ну, так неинтересно.

Хизер смягчилась:

– Камушки и палочки можешь подбирать, но ничего другого, поняла?

Лисса пожала плечиками, ответила:

– Ладно, поняла.

Они разделились. Хизер, поглядывая на дочь, пока она не исчезла в кустах, принялась искать место для съемок. Она прошлась по краю поля, выбирая нужный ракурс, и только-только начала устанавливать штатив, как вдруг из кустов, шурша ветками, выбралась Лисса и побежала за угол амбара.

– Осторожнее! – крикнула она дочери.

Та буркнула в ответ что-то неразборчивое.

Хизер присела и посмотрела в видоискатель, разглядывая амбар. Солнце за ее спиной снизилось до макушек самых высоких деревьев. Хизер почувствовала, как внутри ее все заныло и задрожали пальцы. Так случалось с ней всегда, когда она видела снимаемый объект таким, каким хотела. Она проверила освещенность и отрегулировала экспозицию. Все было готово к съемкам. Хизер несколько раз нажала на затвор фотоаппарата, послышалось жужжание механизма перемотки пленки.

– Мамочка! – раздался голос Лиссы. – Гляди, чего я тут нашла.

– Подожди, Лисса, мамочке некогда, – проговорила Хизер, не отрываясь от камеры. – А что там у тебя?

– Смотри, какая красивая штучка.

Хизер оторвалась от объектива, повернулась к дочери и увидела у нее в руке золотой браслет.

– Где ты нашла?

– Вон там, за амбаром. – Лисса ткнула пальцем.

Хизер нахмурилась:

– Лисса, я же просила тебя не подбирать ничего из того, что бросили люди. Иди и положи туда, где ты его обнаружила.

– Почему мне нельзя оставить его себе?

Хизер вздохнула. Любовь дочери ко всяким блестящим безделушкам была неистребима.

– Потому что браслет не твой. Отнеси его назад.

– Ну если же никому не нужен! – Лисса надула губки. – Он грязный.

– А раз грязный, то зачем он тебе?

Лисса задумалась в поисках ответа.

– Я могу его отмыть, – наконец промолвила она.

– То же самое сделает и человек, который потерял его. Все, хватит пререкаться. Давай беги.

Лисса сдалась, повернулась и, понурив голову, снова направилась за амбар. Хизер нагнулась к видоискателю, посмотрела в него и прошептала:

– Великолепно!

Лисса дошла до пустой глазницы окна, наклонилась, разжала кулачок и с не охотой положила браслет туда, где он и лежал, рядом с лужей, у кромки поля. «Так нечестно, – думала она. – А если за ним никто не придет, то он так и будет тут валяться?»

– Мама сказала, чтобы я оставила его тут, – пробормотала она.

Лисса продолжала бродить возле стены амбара.