С правой стороны, где начался пожар, клочки занавеса слетали с уже почерневшего бетона. Огонь побежал по двум балкам, сопровождаясь треском лака. Черный дым тянулся к потолку, а коричневатый туман заползал в ноздри и рот.
Батлер и Золотозубый уставились друг на друга.
— Что с вами? — крикнул Батлер. — Поднимите руки!
— Вы что, спятили?
Батлер выбросил вперед правую руку, но Золотозубый уже бежал к лестнице. Батлер ухватил его за лодыжку и опрокинул на пол.
Искры от упавших свечей подожгли ковер. Остававшийся нетронутым ряд подушек, тянувшийся поперек часовни, тоже вспыхнул. Золотозубый лягался как бешеный, предпринимая отчаянные попытки вырваться.
Наконец шнурок на его ботинке лопнул. Освободившись, Золотозубый, в оставшемся ботинке и одном белом носке, кинулся к лестнице. Но ряд горящих подушек преграждал путь, и он благоразумно метнулся вправо, чтобы обойти их.
Батлер, не будучи столь благоразумным, помчался прямо к подушкам и перепрыгнул через них, но потерял равновесие, упал и покатился к подножию лестницы.
Не задумываясь, хватит ли ему сил, Батлер схватил обеими руками статую нимфы и сатира, поднял ее над головой, с трудом одолел три ступеньки и повернулся, когда Золотозубый подбежал к лестнице.
Они снова посмотрели в упор друг на друга. Их глаза слезились от дыма, оба кашляли.
— Что за игра? — Золотозубый опять приподнял верхнюю iy6y.
— Не двигайтесь!
— Почему?
— Потому что статуя упадет вам на голову. Я не могу промахнуться.
— Бросьте, мистер! Вы же не хотите оставаться здесь!
— Почему нет?
— Потому что мы оба сгорим! — логично ответил Золотозубый.
— В таком случае, пусть мы сгорим.
Почерневшая от дыма физиономия Золотозубого слегка изменилась.
Треск огня позади становился все громче, а балки на потолке полыхали, как рождественские поленья. Занавеси на четвертой стене вспыхнули ярким пламенем. Диалог продолжался, перемежаясь кашлем.
— Что вам нужно?
— Эти письма.
— Черта с два!
— Тогда вы останетесь здесь.
Глаза Золотозубого устремились к потолку.
— Балка вся в огне! — Он указал пальцем поверх головы Батлера. — Она свалится вам на макушку!
— Знаю. Письма!
До сих пор Батлер почти не ощущал усиливающийся жар, как и полученные в драке ушибы. Но сейчас жар обволакивал его, надевая на лицо огненную маску. Черный дым клубился все ближе. Глаз в потолке с грохотом взорвался.
— Письма! — повторил Батлер. Он едва мог видеть и дышать.
Золотозубый рванулся к лестнице, но отпрянул, заметив, как напряглись руки Батлера, готового к броску.
— Господи! — Золотозубый снова указал наверх. — Она падает!
С потолка послышался треск, и горящая балка полетела вниз.
Она упала в пяти дюймах от Батлера в ореоле искр, задев перила, но не разрушив их, так как ее другой конец уже коснулся пола, потом отскочила и пролетела над головой Золотозубого, свалившись позади него в огненном гейзере.
Нервы Золотозубого не выдержали. Он выхватил из кармана пачку бумаг.
— Что мне делать?
Дым добрался до лестницы.
— Бросайте пачку на ступеньку, где я стою.
— Откуда я знаю, что вы потом меня не прикончите?
Несмотря на обожженное горло, Батлеру хватило дыхания, чтобы четко произнести:
— Слово джентльмена.
Золотозубый так и не узнал, что выражение его лица при слове «джентльмен» вплотную приблизило его к смерти. Руки Батлера, держащие бронзовую статую, задрожали, но он вовремя сдержался. |