Входя в лифт, я едва справился с головокружением. И хотя скорость поднимающихся лифтов вызывала у меня протест, я благословлял ее, опускаясь вниз. Снова оказавшись на Тридцать четвертой улице, я нагнулся и с благоговением похлопал ладонью по тротуару.

Глупая ситуация. В тысячах миль отсюда, в Турции, я без труда мог следить за Хеллером. И вот он оказался совсем рядом, несколькими сотнями футов выше, в том же самом здании, а выследить его не представлялось никакой возможности! (...) Спурк!

Рат и Терб! Уж их-то я знал, где найти – в больнице «Серебряные струи». На острове Рузвельта. Вот только не знал я, под какими именами они зарегистрировались.

Я не знал, как туда добраться на метро, поэтому поехал на такси. Только благодаря тому, что мне были известны дата их поступления в больницу и то, в каком состоянии они прибыли туда, мне под видом «обеспокоенного друга» удалось разыскать их в палатах. Их состояние не требовало постельного режима! Они даже в кроватях не лежали! Посиживали себе в комнате отдыха и смотрели телевизор. Ну и наглость! Я знал, они разыграли весь этот цирк лишь для того, чтобы устроить себе отпуск за счет правительства Волтара!

Они почувствовали, что кто-то стоит и смотрит на них убийственным взглядом.

– Офицер Грис! – изумленно разинув рот, воскликнул Терб и поднял руки в гипсовых повязках, как бы защищаясь.

Рат молчал. Его челюсти все еще скреплялись проволочным каркасом.

– Что вы тут делаете? – спросил Терб несколько некстати.

– Я делаю вашу работу! – сообщил я им громогласно.

– Тише! – попросил Терб, помахав своим гипсом.

– Почему это «тише»? – разгневался я. И впрямь – почему? В комнате отдыха находились только старики и хроники. Отбросы общества. – Вы пренебрегаете обязанностями, возложенными на вас правительством! Вы оставили включенным ретранслятор 831! Преступная халатность!

Вбежала всполошенная медсестра. На ее лице было написано: «Что такое? Что такое? Это больница!» Я не дал ей говорить. Выхватил свой фэбээровский мандат и уже через несколько минут вел разговор с главным администратором.

– Те двое – симулянты, – объяснял я ему. – Они увиливают от призыва в армию. Когда вы можете выписать их отсюда?

Он был смущен и стал оправдываться:

– Снимки показывают сложные переломы. Им надо еще задержаться на некоторое время до снятия шин. Было бы опасно просто взять и выписать их.

– Если вы не пойдете мне навстречу, я добьюсь, чтобы вам урезали ассигнования, – припугнул я. – Правительству нужны военнослужащие.

Администратор раболепно заглянул мне в глаза и сказал, что сделает все от него зависящее.

Я вернулся в комнату отдыха и велел Рату и Тербу как можно скорее отключить ретранслятор 831. Я дал им свой номер телефона в отеле и напоследок язвительно сказал: когда им надоест смотреть телевизор, пусть позвонят мне и скажут, что снова приступили к работе, а до тех пор выплата жалованья им будет приостановлена. И с тем ушел.

Ей-Богу, я был здорово зол. Я тут пупок себе надрываю, а другие валяются и в потолок поплевывают.

Но это еще не решило моих проблем. Я должен был знать, чем занимается Хеллер. Прилично поиздержавшись на такси, я вернулся в отель. Прежде чем предпринять следующий шаг, я обязательно должен был восстановить свой контроль над Хеллером.

Ютанк куда-то вышла. На ленч я не успел, поэтому заказал себе в номер три креветочных салата и меланхолически их сжевал. И вдруг – идея! Иногда пища именно так сказывается на человеке.