О боги, он вечно прав.

– Итак, я расширил трубы ее яичников – это в первую очередь. Теперь она может иметь в три раза больше оргазмов, нежели раньше, и гораздо более интенсивных.

Дьяволы! Мужикам на Холмах Роскоши не поздоровится! Благодарение небесам, что я не там, а на Земле. Но, кажется, он сказал «в первую очередь».

– Вы и еще что-то делали?

– Ну разумеется. Вы же член славной семьи Джайрента Слахба – не хотелось мне, будучи у вас на службе, быть нерадивым в своих профессиональных делах.

Я ждал, что он скажет дальше, подозрительно прищурившись: подозрительность у нас, работников Аппарата, в крови.

– Нимфомания, – стал он объяснять тоном ученого, – зачастую вызывается у женщины бесплодием. Поэтому я провел обследование и точно: блокада овуляции – яйцеклетка не могла пройти по трубам и оплодотвориться. Я удалил блокаду.

Ага, возможно, он выправил ситуацию. Если вдова Тейл начнет рожать детей, может, это умерит ее пыл. Прахд довольно улыбался – настоящий профессионал.

– Ну-ка, – продолжал он, – вспомните первый день, когда я имел честь познакомиться с вами. У вас с нею в доме было половое сношение. Так вот, я взял часть вашей спермы...

– Постойте! – прервал я его, внезапно встревожившись. – Вы же трахались с ней целых полтора дня! Откуда вы знаете, что это не ваша сперма?

– Полноте, – отмахнулся он, – профессиональная этика не позволяет мне пользоваться моей собственной. – Он улыбнулся мне сочувственной улыбкой профессионала. – Какой целлолог не знает конфигурацию своей собственной спермы? Легко различить. В общем, она была готова к овуляции даже при блокаде, поэтому я поместил одну из ее яйцеклеток в пробирку вместе с вашим семенем. И могу вас обрадовать: они благополучно соединились. А прежде чем покинуть планету, я внедрил завязавшийся эмбрион ей в матку, убедившись, что там ничего нет.

Меня охватил ужас. Вдова Тейл! С меркнущей надеждой я спросил:

– А знает ли она, чей это эмбрион?

– Да, конечно! Она сказала: если уж нельзя от Хеллера, то пусть будет от вас. Она была очень рада, в самом деле. Сейчас она уже на седьмой неделе. Будет мальчик.

Мой ужас сменился бешенством, а Прахд распространялся дальше:

– Я был так благодарен за все, что вы для меня сделали, что мне не составило труда сделать все это для вас. И представьте себе! Это пойдет по линии родословной вашего великого дяди Джайрента Слахба! Ребенок унаследует кровь самого знаменитого целлолога на Волтаре! Вам есть чем гордиться, не так ли?

У меня сжались кулаки.

– Вы мне этого не пришьете! Нет никаких свидетельств, что я отец!

– Почему нет? – удивился Прахд. – Я подал властям официальное родительское свидетельство. Оно не затеряется, не бойтесь. Я все предусмотрел – вы сможете смело претендовать на родительские права.

О боги и дьяволы! Это не человек – это нечистая сила!

– Зачем вы это сделали? – вскипел я.

Наконец-то в нем заговорил страх. Появилось заикание.

– В-в-видите ли, б-б-была еще причина, В-в-вы сказали, что сожжете это п-п-прекрасное имение! М-м-мысль об этом была для меня невыносима. Поэтому я ре-ре-решил, что если вы уз-узнаете о сыне, который там живет, то не сожжете этот дом!

О боги, дьяволы и силы ада! Привязать меня к самой отчаянной нимфоманке на Волтаре! А вдруг она будет настаивать – и придется даже жениться на ней?! Прахд немного пришел в себя.

– В этом есть и положительная сторона.