— Распространенное имя.

— Но случилось непредвиденное. Папа полюбил! Гастарбайтершу из Таджикистана. Красивая девушка, видел. И теперь у него планы поменялись. Он не хочет разменивать квартиру, а хочет жить в трехкомнатной квартире с сожительницей.

— Дети пойдут незаконные, — согласился Сергей. — Места нужно много. Восточные женщины плодовитые.

— Настя говорит: отца используют, чтобы захватить квартиру. А она, эта таджичка, бегает постоянно на микрорайон Горный, который строится и где общаги у строителей-таджиков. И там, скорее всего, у нее муж. Отца охмурят, квартиру отберут и будут с мужем в ней жить счастливо, плодить детей. Или продадут и вернутся в Душанбе, там хорошую квартиру себе купят.

— Да, план хороший. Одобряю, — незлобиво усмехнулся Сергей, прихлебывая чай, ощущая его благотворное воздействие на отравленный алкоголем организм.

— Шеф! Такой план не одобрять надо, его надо разрушить! — многозначительным тоном заявил Филиппов.

— Легко сказать, Сашка. Гастарбайтеры из кожи вон лезут, чтобы в России легализоваться.

— Ну, хотя бы узнаем для начала, к кому ходит эта таджичка. Есть у нее муж, или она, как говорит, свободная женщина, без обязательств.

— Так. — Сергей подумал, сказал легко: — Там Влад мутит-крутит, на этой стройке.

— Рецидивист?

— Он.

— Шеф, давай сейчас выясним. Уже восемь утра. Стройка уже вовсю кипит. Быстро мотанемся, переговорим.

— А Демону что скажем?

— Ничего. Пусть спит себе дальше. Мы быстро. На тачке. Деньги же есть. Я через приложение сейчас вызову, за пару минут машина придет!

— С моего телефона вызовешь?

— Ну, я себе еще не купил. Магазины с десяти открываются.

— Ладно, вызывай тачку, а я быстро оденусь. Прокатимся. Надо проветрить мозг… Сегодня день насыщенный будет… Да-а…

Поехали на стройку.

Влада нашли быстро.

Это был красивый мужчина в самом расцвете лет, по молодости занимавшийся бандитизмом, отмотавший три срока в колониях Иркутской области, на лесоповалах, в общей сложности пятнадцать лет, имел сына, которого воспитывала бабушка, и работал строителем-отделочником, ибо с такой красивой биографией работать где-то еще, да к тому же официально, он не мог. Влад был весь украшен наколками, весь, кроме лица.

Сергей сошелся с ним не по службе, а уже после завершения карьеры в органах. Они как-то сразу понравились друг другу, не раз выпивали вместе, ездили раз десять на рыбалку. В общем, дружили, но в последнее время не виделись — Сергея жизнь скрутила, а Влада жизнь замотала: то работа по двенадцать часов по отделке новых квартир в строящихся домах, то длительные оргии с сорокалетними разведенками.

Сергей рад был увидеть давнего приятеля.

Влад еще не переоделся в рабочее, стоял на площадке с юной прелестницей из бригады, что работала этажом выше. Прелестнице на вид было лет девятнадцать.

Сергей заметил — молодых девушек очень тянет к людям с сомнительным прошлым. Есть у таких людей своеобразный шарм, этакое дьявольское обаяние. И девок к ним тянет как мух на говно или как пчел на мед (кому какое сравнение нравится).

Они стояли, болтали о всякой ерунде никчемной. Оба смеялись и были очень довольны. А из радиоприемника, который Влад специально вытащил на площадку из квартиры, которую отделывал, звучало «Радио-Фасон». Это не потому, что Влад являлся бывшим сидельцем, а потому, что он просто любил слушать это радио. Ему нравились только две радиостанции: «Наше радио» — там рок, реальная музыка, и «Радио Фасон» — там слезливые песни о несчастной любви.