— Точно. А то себя выдает эдаким Шерлоком Холмсом, а мы глупые, ни к чему не годные Лейстреды.

Лейстреды от такого сравнения весело заржали жеребцами.

— Ладно, я буду Лейстредом. Выкладывайте, что знаете, гении сыска.

— Не гони гусей, Серега. Зайдем в жилое помещение, согреемся, а там определимся.

— Понял. — Сергей обернулся к Филиппову, протянул ему двухтысячную купюру. — Беги, Саня, в ларек за водкой.

— Икры не забудь! — пожелал Апостолов.

— На икру получите отдельно, — отшутился Сергей.

Апостолов заметил Демона.

— Меня зовут Диман! — радостно сообщил тот, поменяв ради полиции одну гласную в своем прозвище, протягивая руку для пожатия.

Опера крепко поздоровались с ним. Демон удивленно покачал головой:

— Железные герои?

— Бандит? — в ответ поинтересовался Апостолов.

— Начинающий, — сознался тот.

— Если на днях не убьют, милости просим в наш изолятор. Там хорошо, спокойно, — пошутил Коля Оленшайнц.

Все засмеялись и пошли в подъезд.

Апостолов сорвал с двери опечатанной квартиры полоску бумаги с печатями городского УВД, быстро прокрутил ключ в щелкающем замке. Толкнув дверь, он шагнул в темную прихожую.

Все вперлись следом и долго дышали друг на друга — никак не могли нащупать выключатель. Он оказался на противоположной стене. Вспыхнувший свет представил на обозрение аккуратное жилище в спартанском стиле — пустая прихожая, в зале старый полированный трехдверный шкаф, тумбочка от трюмо, но без зеркал — на ней стоял большой телевизор, у стены — диван и кресло-кровать, на полу покоился потерявший естественный цвет от старости и стирок синтетический палас.

— Здесь он жил, — сказал Демон и сам удивился скудости обстановки.

— Наездами жил? — усмехнулся Апостолов.

— Наездами. — Демон согласился.

Опера уселись на заскрипевший диван. Петька Матвеев врубил телевизор — на экране возник задумчивый плюшевый медвежонок Пух. Он почесал свой набитый опилками затылок и удивленно спросил у зрителей, почему ему нравится мед.

Все хрюкнули. Дурацкий вопрос в двенадцать часов ночи.

По другим каналам показывали: пристойный секс, герой реслинга Сержант Мясо размазывал по рингу Джо из Чикаго, сборная России по футболу в драматическом поединке со сборщиками бананов из Тринидада вела в счете, одержимый жаждой меда Пух, весь в грязном дерьме, висел, держась за воздушный шарик, у пчелиного гнезда. Он опять спросил, не заметят ли пчелы под шариком его.

— Сейчас узнаешь, — отозвался Матвеев.

Выходивший в подъезд Оленшайнц вернулся с окончательно промокшим Сашкой Филипповым.

Филиппов обнимал бумажный пакет с бутылками водки и закуской.

Из кухни, такой же бедной, притащили шатающийся на ножках стол, откупорили водку, наломали кусками хлеба и колбасы.

— Поехали! — скомандовал Апостолов.

Пластиковые стаканчики вмиг опустели. Наполнили заново. Опять выпили и теперь закусили.

— Итак? — принялся за дело Сергей. Он уже обшарил взглядом жилье Игрока и понял: ничего интересного здесь найти не удастся.

Апостолов шмыгнул носом.

— Что тебе сказать, Сережа? Зарезали этого парня быстро, как свинью. Не знаю только, визжал он или нет. Ножа на месте преступления не найдено, опрос жильцов ничего не дал: в момент убийства все спали — было очень рано. В этой хибаре обнаружить ничего не удалось — пусто. Следов никаких. Ясно одно — убили его не за то, что он играл по утрам в баскетбол во дворе…

— Да, он баскетбол ненавидел, — подтвердил Демон.