— Это не проблема, это нормальная психологическая реакция, — поправил меня Этьен. — Мне тоже очень хочется в момент выхода из этого прыжка находиться не на своём месте, а под кроватью. К чёрному гоблину провал во времени, но оказаться внутри этой чёрной дряни не улыбается. Даже несмотря на заверения наших гениальных учёных, что этот их приборчик способен что-то там отпугнуть. Кстати, Макс, ты у нас самый головастый, что ты понял из их объяснений? Только, пожалуйста, без лирических отступлений, очень вкратце, что это за хрень?

— Если вкратце, то почти полностью подтвердилась основная версия. Теория о том, что гиперпространство относительно нашего пространства подвижно, существовала очень давно, и была математически доказана, а сейчас просто нашлось физическое тому подтверждение. Два корабля, уходящие туда в одной точке нашего пространства в разное время, оказываются в совершенно различных точках по тамошним координатам, потому что те самые координаты относительно наших перемещаются. Это объясняет тот факт, что далеко не все корабли умудрялись вляпаться в колонию этой темпоральной гнили. При перемещении объекта, то есть корабля, в гиперпространство, его проекция совмещается с определённым участком гипера по всем восьми измерениям, и таким образом находящаяся там часть колонии оказывается внутри корабля. Из-за двенадцатимерности структуры темпоральной гнили и асинхронности… — вдохновенно затрещал Макс, но запнулся под нашими недружелюбными взглядами, стушевался и продолжил уже менее вдохновенно. — В общем, из-за особой природы этой хрени происходит пространственно-временной сбой прыжка, вот. А потом, когда корабль опять возникает в наших измерениях, часть гнили попадает сюда. В наших же координатах она просто раскладывается на электромагнитный импульс и вот ту субстанцию.

— А почему те, кто в неё попал, превратились в мумии? — поинтересовалась я.

— Ой, это самое интересное! У этой гнили очень интересные темпоральные свойства, она существует одновременно в целом отрезке времени, а не перемещается по его шкале, как всё в нашем пространстве. Кстати, именно потому при нахождении остальных кораблей она никому не попадалась: чем больше её объём, тем больше тот отрезок времени, в котором она существует. Маленький объём просто очень кратковременный, только и всего. Проще говоря, когда корабль был сильно повреждён, она разлеталась на множество маленьких кусочков, и просто не существовала в тот момент, когда пострадавшего находили.

— Ага, — глубокомысленно кивнула я. — Это понятно, а с людьми-то что?

— Ну, дело в том, что физические тела нашего пространства просто не могут существовать подобным образом, и при помещении органического объекта внутрь гнили, темпоральные потоки вокруг него уплотняются, и существование его уходит в рекурсию…

— Всё, стоп! — я замахала руками. — Я поняла, что происходит какой-то конфликт. Этого более чем достаточно, дальше я всё равно не пойму!

— Варвара, ты же математик, да и многомерность гиперпространства должна была изучать, — искренне удивился он.

— Я и изучала, и даже всё это помню. Но с кучей допущений и упрощений, позволяющих пренебречь большей частью эффектов! Мне, как практику, интересны только дополнительные измерения и несколько эмпирических поправочных коэффициентов, всё, — возразила я. — Я даже формулировку этой несчастной «теоремы о течении гиперпространства» и леммы Беляева об относительности этого течения так и не смогла понять, пришлось зубрить. И это ещё хорошо, что нас их доказывать не заставляли; я сама-то в это доказательство не верила, а уж убедить в его справедливости нашего препода — и подавно никогда бы не сумела! А ты мне тут какие-то выводы из всего этого предлагаешь вспомнить! Не-не-не, всё, с меня хватит, я хочу спать и ни о чём не думать.