— Ещё бы не была, тут взрослый бы в штаны наложил, — поморщился командир. — Головой думать надо, ты всё-таки в космосе, а не на увеселительной прогулке. Эти инструкции жизнями людей писаны, причём десятками и сотнями — каждый пункт.

— Я потерял над собой контроль, — виновато сознался мужчина. — Не был готов встретить настолько сильные эмоции. В следующий раз буду осторожнее.

— Так, а с эмоциями-то что? Ты не только духов видишь что ли? — нахмурился Этьен.

— Он эмпат, — пояснила я, не вдаваясь в подробности. — Чувствует эмоциональное состояние людей.

— Тьфу, — ёмко прокомментировал кап-три. — Это уже не просто летающий сумасшедший дом, а какая-то кунсткамера. Ладно, чёрт с вами. Я всё понял, до прибытия группы все сидим на корабле и тихо молимся, чтобы эта гадость оказалась незаразной, а головастики, повстречавшись с ней, не впали в ничтожество и быстро разобрались в её природе. Всё, проваливайте, видеть вас не хочу ближайшие пару часов, — с этими словами Этьен откинулся на спинку своего кресла, а рубка содрогнулась от хорошо знакомых всему экипажу звуков.

Переглянувшись, мы с Ингом ушли к себе в каюту. Во-первых, нам же прямо сказали, что не желают нас видеть. А, во-вторых, кто-то обещал меня утешать. Может, конечно, он имел в виду что-то другое, но я поняла всё именно так…

За несколько часов, прошедших с окончания нашего краткого и очень приятного затворничества до прибытия исследовательской группы, я сделала два важных открытия личного характера.

Первое заключалось в том, что я пока не готова к появлению в моей жизни детей. От слова «совсем». Нет, Аманда была замечательной девочкой, — не капризной, воспитанной, очень разумной для своих лет. Но я под конец начала от неё прятаться. Ко мне особо нежных чувств она не питала, зато хвостом ходила за Ингом, так что в итоге мне пришлось самоустраниться из его поля зрения.

А Инг, к слову, был вторым открытием. Проще говоря, наблюдая за его общением с ребёнком, я поняла: если я когда-нибудь всё-таки возжелаю завести детей, лучшего кандидата на роль их отца найти будет сложно. Нежного, заботливого, где надо — строгого, безумно терпеливого… В общем, средоточия всего того, чего очень не хватало во мне. Под конец я уже начала опасаться, что дориец решит этого ребёнка удочерить. Надежда была только одна, на десятилетний контракт, который ему такого просто не позволит.

Прилетевшие исследователи навели шороху. Они первым делом отобрали у нас пассажиров — и пока не пришедшего в сознание Джима Эддингтона, и Аманду. За последнее я была весьма благодарна, мне наконец-то вернули Инга.

О чём я, кстати, узнала последней. Поскольку прятаться на крошечной «Чёрной кошке» было просто негде, я воспользовалась верным средством: тренировкой с зубодробительными навигаторскими задачками. И упрямо блуждала среди математических функций до тех пор, пока меня с ними грубейшим образом не разлучили, выдернув из объятий ставшего родным кресла.

— А где это маленькое чудовище? — мрачно поинтересовалась я, когда Инг прервал поцелуй.

— Ну, не такое уж чудовище, — рассмеялся мужчина, усаживаясь на моё место и устраивая меня на коленях. — Она милая девочка. А ты, оказывается, ужасная собственница и страшная ревнивица, — весело заключил он.

— Пф! Больно надо, — тут же вспыхнула раздражением я и принялась выдираться из его рук. — Проваливай куда хочешь и с кем хочешь, нашёлся, тоже мне… Незаменимых не бывает!

— Не сердись, арая, — мягко коснувшись губами моих губ (предварительно он меня, правда, сжал покрепче, предусмотрительно зафиксировав руки), мурлычущим тоном попросил дориец.