В таком положении мы и замерли: Инг и прижавшиеся к нему с двух сторон мы с Амандой. Мужчина гладил девочку по голове, губами прижимался к моему виску и щекотал его дыханием. Просто тихая семейная идиллия.

И лучше не представлять, что при виде подобной картины могла сказать мама! А уж про Семёна вообще лишний раз вспоминать опасно: вдруг накликаю.

Идиллия продолжалась недолго, её прервало пиликанье прибора с руки девочки. Я с неохотой отклеилась от Инга и приступила к своим не очень профессиональным обязанностям. По счастью, у девочки (не считая нескольких мелких царапин и ушибов) наблюдались только некоторые последствия шока, — впрочем, минимальные и полностью обратимые, — и всё тот же лёгкий авитаминоз. Халтурила их докторша, определённо — халтурила.

Кстати! Я-то получается тоже халтурю. Надо бы всему коллективу витаминчиков прописать, за компанию с пострадавшей.

— Ну вот, видишь, всё нормально, — ободряюще улыбнулась я. — Сейчас я тебе дам одно лекарство, чтобы всё было не просто нормально, а очень хорошо, и мы пойдём пообедаем. Ты голодная?

На это она торопливо закивала. Ещё бы! По меньшей мере, восемнадцать часов просидела под кроватью. Есть и спать она должна хотеть очень сильно. Я ввела ей лекарство, дабы полностью нивелировать все последствия шока, проверила второго клиента, процесс восстановления которого продвигался согласно штатному расписанию и без осложнений, и мы втроём отправились питаться.

После обеда клюющий носом ребёнок был определён в одну из свободных кают, а экипаж собрался на совещание в рубке.

— Ну что, Макс. Теперь все в сборе, рассказывай давай, что там за гниль? И, самое главное, чем она нам грозит, — мрачно велел Этьен.

— Я, честно говоря, не знаю, — смутился наш гений. — Это только теория, — поспешил оправдаться он со своей обычной улыбкой. — Я на неё случайно наткнулся в одном закрытом НИИ, я иногда их базы читаю, у них есть ряд очень интересных разработок. Так вот, эта теория была призвана объяснить вот такие исчезновения кораблей, как то, что произошло с «Молчуном». Темпоральная гниль — это продукт жизнедеятельности чёрных гоблинов.

— Всё, Макс, — после двухсекундной паузы процедил кап-три. — Доигрался. Первой же оказией пошлю в ближайший госпиталь на курс лечения, у тебя уже обострение.

— Да я не придумываю! — возмутился наш пилот. — Хотите, я вам исходники покажу? Вот они, все исследования, они у меня тут отдельной кучкой лежат!

Анализ исходников заставил всех присутствующих облегчённо выдохнуть. То есть, про гниль и гоблинов там тоже было, но последняя версия была кем-то высказана от безысходности, а наш пилот, разумеется, уцепился именно за неё и выдвинул как основную.

По версии этих ребят, в чьих базах периодически пасся Макс, в гиперпространстве существовала жизнь.

Вернее, нет, начать стоило не с этого.

Корабли порой имели нехорошую привычку исчезать в неизвестном направлении. Причины бывали разные: пираты, пресловутые «ошибки навигатора», обычные технические неисправности. Но порой случалось то, что произошло с «Молчуном»: корабль появлялся через продолжительное время в непредсказуемой точке пространства. Причём в большинстве случаев такая беда случалась с небольшими корабликами, а находились они на поверхности крупных космических тел, причём в состоянии, которое не позволяло определить причину гибели, а расшифровка данных чёрных ящиков ничего не давала.

Внятных предположений не было долгое время, до прошлого года, когда один из таких кораблей не был найден крупным военным кораблём. Это был такой же пограничник, как и мы, просто дислоцировался он на другой границе Федерации, с другой стороны к которой примыкал потенциальный противник из числа негуманоидных видов, отношения с которым были весьма напряжёнными.