На корабле сразу поднялась оживлённая суета: механики занялись «чёрным ящиком», Этьен о чём-то активно совещался с базой. Вытряхнутого из защитного костюма Джима Эдингтона (если можно было верить показаниям восьмилетнего ребёнка, пребывавшего в шоке) со всей возможной поспешностью и аккуратностью сгрузили в сканер-регенератор. Пока прибор переваривал подношение, пытаясь распознать повреждения, я стояла возле пульта и нервно грызла ноготь, упрашивая не то сканер, не то пациента, не то космический разум, чтобы не было ничего серьёзного. Потому что регенератор — хороший прибор, но не всемогущий. Всемогущим он был в тандеме с Хельгой, которая могла выправить любое повреждение, а оборудование просто ускоряло выздоровление.

К счастью (и моему, и, особенно, пациента), ничего серьёзного действительно не нашлось. Лёгкая контузия, непонятное слабое отравление (которое регенератор обещал вылечить самостоятельно), некоторый авитаминоз, и всё.

— Ну, как тут у вас? — раздался от входа в медблок голос Инга.

— К счастью, ничего страшного, — отозвалась я, оборачиваясь. Дориец, уже избавившийся от скафандра и, по-моему, переодетый, держал за руку нашу малолетнюю спасённую. Девочка крепко цеплялась за его пальцы и настороженно смотрела на меня тёмными глазами напуганного зверька. — Какие гости, — неуверенно улыбнулась я. — Ну что, малышка, посмотрим, что у тебя болит?

— У меня ничего не болит, и я не малышка, — упрямо возразила она.

— А кто же ты?

— Я уже взрослая женщина, — объявила девочка. Я только хмыкнула в ответ, кивнув на смотровой стол скорее Ингу, чем ей.

Я в общем-то всегда нормально относилась к детям, и планировала лет через дцать, наверное, всё-таки порадовать маму внуками. Но это теоретически и издалека, а на практике я совершенно не понимала, как с ними нужно общаться. Я всегда была младшей, и подобному опыту просто неоткуда было взяться. Вот и сейчас я откровенно терялась и не знала, что делать и что говорить, чувствуя себя полной дурой.

— Ну, взрослая женщина, рассказывай, как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась я, когда дориец подсадил ребёнка на стол.

— Хорошо чувствую, — солидно кивнула она. — Ничего не болит.

— Давай мы на всякий случай проверим, хорошо? Это не больно, — на всякий случай предупредила я, извлекая из шкафа портативный диагност. Небольшой универсальный приборчик был совершенно незаменимой вещью в любых дальних перелётах, где не было денег или места для регенератора, да и во многих остальных местах он входил в стандартную аптечку. Например, в крупных торговых центрах, правительственных учреждениях, он обязательно полагался экипажам полицейских служб при выезде на место происшествия. У нас даже дома жил такой приборчик, очень удобно. Здесь, правда, модель была понавороченней, чем дома, но основные принципы были те же. Нацепив широкий браслет на тонкое детское запястье и дождавшись, пока он плотно его обхватит, я опять обратилась к маленькой пациентке.

— Ну, вот. Сейчас пару минут посидишь, и мы будем знать обо всех проблемах, которые есть у тебя в организме. Главное, сиди смирно и постарайся не дёргать рукой, — я снова неуверенно улыбнулась и отвернулась проверить состояние большого пациента. Правда, дойти до цели мне не дал стоявший рядом Инг, который перехватил меня, рывком прижал к себе и уткнулся лицом в мою макушку.

— Не поверишь, но я успел соскучиться, — проговорил он. Я уже собралась ехидно высказаться в том ключе, что он подлизывается и пытается заговорить мне зубы, но случилось неожиданное. Малолетняя пациентка с рёвом спрыгнула со стола и принялась нас с Ингом распихивать. От такого поведения растерялись мы оба.