Просто у меня тогда был тяжёлый день. Весь вечер я с ещё одной страдалицей (нам в тот момент выпало дежурить) ассистировала при приёме сложных родов у жутко уникальной и призовой коровы в подшефном хозяйстве. Потом, уже ближе к ночи, друзья зазвали «посидеть буквально полчасика в честь дня рождения» одного из этих друзей. И утром я пришла на занятия с тяжёлым похмельем, чуть живая от усталости и больше всего желающая спать. Чем, собственно, и занималась на последней парте под бодрый рассказ преподавателя. И, собственно, именно поэтому всё остальное про Дору так хорошо запомнила: на следующей паре у того же преподавателя мне было чудовищно стыдно, хотя он ни слова не сказал ни про мой внешний вид, ни про перегар, ни про крепкий здоровый сон. Вообще, мировой мужик вёл у нас космографию; один из моих любимых преподов.

А оно эвон как обернулось: недаром я спала на той паре, а не в гостях! Надо будет, как вернусь в цивилизацию, накатать ему благодарственное письмо.

Я даже вспомнила, что большую часть поверхности Доры покрывают верховые болота, в которых эти самые папоротники и произрастают. Ещё есть несколько мелких почти пресных океанов с избыточным содержанием железа и серы, много мелких рек. А гор, кстати, действительно почти не было. Только вот эти лесистые карлики вытянулись единым хребтом от полюса к полюсу, длинным кривым шрамом на теле планеты, очень похожим на стягивающий её поверхность небрежный хирургический шов.

У этой прогулки был один существенный недостаток. А именно — жара. Если точнее, духота, по которой пилить вверх было не очень-то приятно. Больше всего я мечтала о ведре холодной воды, в которую можно было сунуть голову.

И мечта моя вскоре чудесным образом сбылась: мы вышли к озеру! Оно темнело в трещине между скал, длинное и довольно узкое, хотя все берега прекрасно просматривались. На моё счастье, мы вышли как раз с той стороны, где к воде был весьма удобный спуск.

— Так, ты как хочешь, а я — купаться! — через плечо бросила я.

— Здесь нельзя купаться, — вздохнул Инг. Я обернулась на месте, не желая так быстро расставаться со столь близкой мечтой. Выражение лица мужчины было уныло-обречённым.

— Вода опасная, или бактерия какая? — мрачно поинтересовалась я, начиная с самого страшного.

— Нет, что ты. Вода здесь очень чистая.

— А купаться нельзя?

— Нельзя.

— Что, оно какое-нибудь жутко священное, это озеро? — нахмурилась я.

— Нет, почему? Обычное озеро.

Так. Кажется, я поняла. Дайте угадаю: купаться в присутствии постороннего мужчины неприлично! Или неприлично вообще купаться в открытой воде. Или неприлично делать это без полотенца.

Да задолбал он меня с этими приличиями! Пусть засунет их себе… куда-нибудь подальше.

— Это оскорбляет Честь? — привычно уточнила я.

— Нет, но…

— Тогда я иду купаться, а ты можешь запекаться дальше, — отрезала я и, отвернувшись от мужчины, рывком сдёрнула с себя пропотевшую майку. За ней последовали штаны, а потом, после пары секунд раздумий, и всё остальное бельё. А вот даже пытаться не буду соблюдать видимость приличий! Надоело.

Какого чёрта он на меня надулся? Ведь дуется же, ясно, хотя и делает вид, что это не так. Ведь не просто же так мы недавно вполне мирно болтали, а тут он за весь день пару слов сказал, и привет. И то — исключительно по делу.

Как утверждает один древний афоризм, если вас незаслуженно обидели, вернитесь и заслужите. У нас немного другая ситуация: на меня незаслуженно обиделись. Но сути это не меняет. Хочет обижаться — пусть обижается. Более того, я была намерена сделать всё, чтобы эту обиду заслужить.