В остальном Дарла оказалась весьма миловидной женщиной лет сорока с правильными чертами лица и смеющимися проницательными серыми глазами. Лоб её покрывала сложная татуировка в виде вязи каких-то непонятных символов.

— Привет, — почти одновременно поздоровались мы. Левый стрелок до моего появления сидела с большой чашкой кофе и думала о чём-то своём.

— А ты, стало быть, наш новый штурман? — полюбопытствовала она. Голос оказался очень приятный; мягкий такой, журчаще-бархатистый. Интересно, она умеет петь? С таким голосом должна, какие-нибудь проникновенные романсы.

— Ага, — кивнула я, тыкая сенсоры синтезатора. — Варвара, можно просто Варя. А ты Дарла?

— Да. Бедная девочка, — куда-то в сторону проговорила она.

— В каком смысле? — озадаченно уточнила я, оборачиваясь.

— Ох, прости, я бываю очень бестактной, — виновато поморщилась она. — Я просто к тому, что нелегко быть привороженной.

— То есть — привороженной? — напомнив себе о голосах в голове собеседницы, я, тем не менее, рискнула проявить любопытство.

— Обычно, к мужчине, — рассеянно откликнулась Дарла, к чему-то прислушиваясь. — Ах, даже вот так! — удивлённо воскликнула она и озадаченно покачала головой.

— Не буду спрашивать, откуда ты знаешь. Гораздо интересней другое: это можно… убрать? — осторожно уточнила я, чувствуя себя персонажем какой-то древней комедии. Или трагедии.

— Вообще можно, но у тебя это слишком давно началось, сейчас уже бесполезно даже пытаться, — отмахнулась женщина и иронично добавила, обращаясь к пространству слева от себя: — Мне кажется, ты преувеличиваешь, от этого не умирают. Да? Хм, а идея в сущности неплоха. Можно попробовать на выходе из прыжка. Правда, контакты будет сложно найти. Ты думаешь? Нет, что ты, мне и самой хочется на него взглянуть, никогда настоящих не видела живьём.

Методично уничтожая завтрак, я слушала этот монолог с удивительным спокойствием. Подумаешь, разговаривает человек сам с собой! У всех свои недостатки.

В коллективе я освоилась быстро. Если закрыть глаза на удивительно жирных отборных тараканов, толпящихся в головах экипажа, все они оказались милейшими людьми. Саймон относился к той породе больших и очень сильных людей, которые, при внешнем угрожающем облике и способности ломать броню звездолётов голыми руками, не могут обидеть и муху и никогда не отказывают окружающим в помощи. Мне после непродолжительного общения с ним стало очень стыдно за собственные рефлексы; он таким образом не приставал ко мне, а просто очень бурно выражал радость встречи. А я его сразу коленом по самому нежному (после души) месту… Нехорошо получилось.

Работа у нас была несложная, и заключалась она в патрулировании определённого сектора пространства. Прилетаешь в систему, связываешься с патрульными соседних секторов и с базой, опрашиваешь автоматизированные зонды, в этой самой системе дислоцированные. При необходимости проверяешь какие-то подозрительные сведения, осуществляешь техобслуживание зондов (у которых срок подошёл). Когда всё проверено и нареканий нет, отчитываешься перед базой, опять устраиваешь перекличку с соседями и прыгаешь дальше. В нашем «подшефном хозяйстве» находилось три десятка пограничных систем, в которых располагались только горнодобывающие комплексы, полевые научные лаборатории и четыре космических станции.