— Ещё раз такое сделаешь, убью, — процедила я, на всякий случай прикрывая лицо рукавом. Меня всерьёз тошнило, а там, где тела коснулись руки правого стрелка (а это был именно он), кожа нестерпимо зудела и казалась очень грязной. Хм. Я могу ошибаться, но, кажется, это не слишком адекватная реакция организма. Пресловутая фобия, и тлетворное влияние окружения уже началось?

Или это не окружение, а чьё-то ещё влияние? В таком случае у меня, похоже, большие проблемы. Но, с другой стороны, это даже плюс: личная жизнь уж точно не будет отвлекать от службы.

Саймон что-то прохрипел с пола, и тут вдруг очнулись свидетели наших разборок.

— А говорила — только причёска, — грустно вздохнул Этьен, поднялся со своего места и направился к стрелку. — Хель, требуется твоя профессиональная помощь.

Блондинка оторвалась от своего занятия, грациозно выпрямилась и шагнула к пострадавшему, на ходу невозмутимо застёгиваясь. Она оказалась обладательницей довольно невыразительной мордашки и очень необычных прозрачно-зелёных глаз, глядящих очень пронзительно и холодно. Глянув на меня, Хельга дружелюбно улыбнулась, причём глаза её тоже задорно сверкнули, и… очень грубо послала меня в далёкое путешествие. Если верить Этьену, волнуется.

Нижний из «кроликов» оказался очень симпатичным молодым мужчиной с одухотворённым лицом и опушёнными длинными густыми ресницами (на зависть любой девушке) глубокими глазами удивительного синего цвета. Почти чёрные волосы красиво обрамляли очень бледное лицо с высокими скулами и яркими губами. Впрочем, последнее как раз было вполне объяснимо; объяснение это сейчас оказывало первую помощь пострадавшему.

Николай застенчиво улыбнулся и, слегка сутулясь, подскочил с места, чтобы оказаться поближе к своей половинке. В итоге страдающего неординарного потомка древних ирландских кельтов увели в медблок втроём.

— Хорошая реакция, — одобрительно кивнул Макс. — Иди сюда, будем тебя проверять.

— А где же мужская солидарность? — поинтересовалась я, стряхивая оцепенение и отгоняя тревожные мысли о не сказать — неадекватности, но по меньшей мере несоразмерности собственных ощущений произошедшим событиям.

— Я тоже не люблю, когда меня трогают, — он нервно передёрнул плечами. — Кто знает, с какой целью они на самом деле это делают?

— Тут, по-моему, цель была очевидна, — хмыкнула я, опускаясь в штурманское кресло.

— Их может быть несколько. Например, он пытался подселить тебе паразитов, которые живут у него под кожей. Но он не успел, ты молодец, — кивнул он.

— Откуда ты знаешь?

— Я же видел, — пилот пожал плечами. Ах да, я совсем забыла, с кем разговариваю. Хотя я что-то уже сомневаюсь, что он действительно принимает свои лекарства…

До самого конца корабельного дня Макс помогал мне освоиться с тонкостями управления «Чёрной кошки», подкидывал задачки по построению маршрутов — сначала на время, потом на сложность. Он действительно оказался самым настоящим гением; примерно как Валерка в своих вирусах, этот тип разбирался в устройстве корабля, в математике, физике и ещё некоторых областях. С ним было очень интересно общаться: при всей обширности знаний, говорил он совершенно не заумно. Хотя все его слова приходилось очень тщательно фильтровать, потому что действительно ценная информация там разбавлялась увлекательным и захватывающим бредом.

Некоторое время процесс контролировал Этьен; правда, вмешиваться он не нашёл нужным, только предупредил меня лишний раз про удалённость от реальности некоторых соображений пилота.