— Жива. А насчёт «какая» — не скажу, мы не успели толком познакомиться, — рассмеялся я.

Соврал, конечно, но мне совершенно не было за это стыдно. Не нужно быть гениальным психологом, чтобы понять: Рури бы маме понравилась. И если я начну перечислять вскрывшиеся качества зверушки, матушка не упустит случая высказаться на тему «и ты такую девушку проворонил!». И будет высказываться очень долго и очень регулярно. Оно мне надо? Если отца я ещё мог прямым текстом послать с его наставлениями, и он на такое реагировал спокойно, то грубить матери совесть всё-таки не позволяла.

В общем, пусть лучше ворчит, какой я безалаберный, безответственный и бестолковый. Это я и без неё знаю, и эта пластинка ей быстро надоест.

— Тьфу! Семён, ты… Ох, ну как можно быть таким чурбаном, а? Вот в кого ты такой уродился только?!

— В уродителя, — не мог не ответить я. — Вон он, на диване сидит и ухмыляется.

Мама бросила взгляд на отца, потом посмотрела на меня, потом обратно… и тяжело-тяжело вздохнула.

— Да, что это я, в самом деле, — она махнула рукой и предпочла сменить тему. — Как вы хоть мальчишку назвали?

— Ярослав, — сообщил я.

— Ярослав Семёнович. Ярик. Ярушка, — тут же заворковала мама. — А что, мне нравится, неплохо звучит!

Ни одного важного вопроса по дороге решить не удалось, но зато как-то само собой нашлось имя. Для сына.

С ума сойти, у меня теперь есть сын. Скажи кому — не поверят! Да самому пока не верится, что уж там. Пожалуй, к этой мысли и этому состоянию я буду привыкать очень долго. Зато теперь я, кажется, знаю, почему беременность длится так долго. Совсем даже не для формирования ребёнка, а чтобы родители успели морально подготовиться к его появлению.

На полное освоение нового «устройства», появившегося в моей жизни, ушло недели полторы. Воспринимать такого крошечного ребёнка, который умел только пищать, есть, спать и наполнять резервуар подгузника, как человека и будущую личность категорически не получалось. Но стоило переключиться на привычные категории, и «инструкция по эксплуатации» мигом утряслась в моей голове.

Более того, к концу второй недели я обнаружил в себе потрясающие организаторские способности и умение ладить с детьми. Точнее, не совсем ладить, а, скорее, лёгкость достижения послушания. Даже странно; Ромка отца так не слушался, как меня.

А ещё через неделю уже вовсе наловчился воспринимать возню с мелким в фоновом режиме, не отвлекаясь от основных размышлений или действий. Мама всё это время наблюдала за мной круглыми от удивления глазами, но никак не комментировала моё поведение. Только один раз, печально покачав головой, резюмировала, что, похоже, от меня надо было просить не внуков, а невестку, потому что теперь она окончательно разуверилась в возможности меня женить. Дескать, зачем мне жена, если я и без неё со всем справляюсь?

Вызов по болталке застиг меня на кухне за процессом кормления. Причём не только Ярика, но и младшего брата. Алиса, — Вовкина дочь и, соответственно, моя племянница, — безмятежно дрыхла в люльке. А всё почему? Потому маме с Ичи срочно, ну-вот-прямо-сейчас, понадобилось что-то купить, а я же «всё равно так легко со всем этим управляюсь, что ничего не стоит уследить за всеми тремя». Нашли, тоже мне, дежурную няню. Вот уволят меня из ФРУ, и можно идти воспитателем в детский сад.

Бр-р-р, придёт же такое в голову!

На вызов отвечал с мыслью, что очень, очень, просто катастрофически соскучился по собственной службе.

— Зуев, где тебя носит?! — мрачно воззрился на меня генерал Мартинас собственной персоной.