— Подонок! — прорычал он, останавливаясь и сгребая меня обеими руками за воротник футболки. Футболка была, что называется, «домашняя», жалко её не было, так что я даже сопротивляться не стал. Однако, чем дальше, тем интереснее! — Ты сломал моей девочке жизнь!

— Какой именно девочке, конкретизируйте, пожалуйста, — язвительно уточнил я.

— Моей Рури! Сукин сын, да я тебя сейчас… — прорычал он, от всей широты оскорблённой души пытаясь приложить меня кулаком в лицо. Надо же, какой темпераментный! Зато теперь понятно, в кого удалась моя зверушка; вот остынет, я ему даже «спасибо» скажу.

Провоцировал его я совершенно сознательно. Можно было расположить к себе, проявить вежливость, построить разговор так, чтобы мужик не полез в драку. Но, принимая во внимание его изначальный настрой, неизбежный бессодержательный диалог на тему взаимоуважения и вечных моральных ценностей имел шансы сильно затянуться, а разобраться с вопросом хотелось быстрее.

Опять же, я-то ему ни одной гадости не сказал. И почти уверен, что Рури на меня не жаловалась; не с её благородством. То есть, все выводы, которые он сделал, он сделал самостоятельно, и решение о том, чтобы с первого же слова начать нарываться на скандал, принял сам. А спровоцировать на драку изначально не настроенного на неё индивида довольно трудно. Значит, с самого начала у мужика руки чесались. Вот пусть он выскажется, перекипит, выплеснет наболевшее, а там и спокойный разговор начнётся.

— А вот маму попрошу не трогать, — аккуратно и даже почти бережно скручивая рунарца в болевом захвате, проговорил я. Как бы то ни было, избиение пожилого учёного в мои планы не входило.

— Ублюдок! — сквозь зубы выплюнул он.

— Ничего подобного, вполне законнорожденный, — парировал я. — А вам не кажется по меньшей мере невежливым бросаться с кулаками на постороннего человека, который вам ничего плохого не сделал?

— Не сделал плохого? — прошипел Тур-Рааш. — Моя девочка в тень превратилась, тебя ночами звала, а ты, как я вижу, ни от бессонницы, ни от недостатка аппетита не страдаешь!

— Звала меня? — уточнил я в некоторой растерянности. Это была новость. Стало быть, зверушка грустила не только о Ярике, но и обо мне? От этой мысли по какой-то иррациональной причине стало немного неловко перед Рури, и в то же время новость оказалась чертовски приятной. Ну да ладно, между собой мы и сами разберёмся, кто перед кем в чём виноват и как за это стоит извиняться, а вот с раздражённо сопящим будущим родственником следовало разбираться прямо сейчас. — Уважаемый Тур-Рааш, вы вроде бы учёный, должны уметь думать головой, — начал я, переключаясь на серьёзный тон и выпуская рунарца из захвата. — Так включите разум и подумайте, каким образом я должен был об этом догадаться? Вам Рури рассказала, при каких обстоятельствах мы с ней… жидкостями обменялись? Рассказала, это я по лицу вижу. И даже, надо думать, рассказала, что расстались мы сразу после этого. И о существовании ребёнка я узнал спустя некоторое время после его рождения. Если вам это поможет, я честно пытался выяснить судьбу вашей дочери, но проследить её путь с момента нашего расставания не удалось. Ну так что? Разум победил, и вы сумеете спокойно дойти до моей каюты, а не устраивать разборки посреди коридора, или настроение подраться не пропало? — уточнил я.

— Пойдём, — ворчливо отозвался рунарец и, не глядя в мою сторону, двинулся по коридору. Хм. Никак, устыдился?

В каюте всё было без изменений: Рури с Яриком дрыхли вповалку. Совершенно сознательно игнорируя замершего на пороге гостя, я аккуратно взял сына на руки и переложил в кроватку, после чего занялся побудкой его мамы.